Уровень жизни и социальная защищённость наёмных работников с конца XIX века и вплоть до 1917 года непрерывно улучшались в России в период т.н. Русского экономического чуда 1907-1914 гг. Об уровне жизни рабочих можно судить не только по известной статистике [справочник «Россия 1913 год. Статистико-документальный справочник». СПб.: РАН, Институт Российской истории, 1995], включающей данные фабричных комиссий царской России, но и по данным анкетирования многих тысяч рабочих, которые проводились в 1913–1914 годах обществами экономистов на сотнях предприятий. Уже в те годы в России начали проводиться профессиональные социологические исследования уровня жизни трудящихся, вполне сопоставимые по охвату анкетируемых с нынешними. Результаты социологических исследований 1913 года Анкетирование проводилось Обществом экономистов при Киевском коммерческом институте, директором которого был известный экономист профессор Митрофан Викторович Довнар-Запольский (1867–1934). Результаты были опубликованы в «Известиях» этого института и затем отдельной брошюрой. Анкета «Общества экономистов» и результаты анкетирования стали заметным эпизодом на Всероссийской выставке 1913 года (в Киеве). В исследовании опрашивались 5630 работников на 502 предприятиях ремесленной промышленности Киева в 1913 году. Подобные анкетирования рабочих разных сфер производства проводились в то время и в других городах. Эти социологические (и вполне репрезентативные по нынешним критериям) исследования давали более полную и объективную картину, чем статистика царских (государственных) фабричных комиссий – и показывали более высокий уровень жизни. Это можно понять, если учесть, что фабричные комиссии ежегодно инспектировали не все, а наиболее проблемные заводы и фабрики, где было больше жалоб от рабочих. Анализ этих данных приводит к следующим выводам: I. Около 30 % от общего числа рабочих составляли высококвалифицированные добросовестные работники со стажем — их годовой доход был более шестисот рублей. Они жили весьма благополучно и не испытывали практически никаких проблем. Это те, кого иногда называли «рабочая аристократия». Интересно, что их было далеко не так мало, как мы себе представляли, почти треть от общего числа. II. 17% рабочих жили гораздо ниже среднего: снимали угол, иногда у самого работодателя, получали меньше всех (100–120 рублей в год). Это были или недавно приехавшие в город из деревни и не нашедшие поддержки в своих «землячествах», или асоциальные одиночки, или пропойцы и неудачники (физически слабые и пр.). Однако из анкетирования следует, что и беднейшим рабочим зарплаты хватало на все первоочередные нужды (питание, одежда и прочее). При этом ежемесячно у них оставались на руках свободные деньги (не менее 5 % от зарплаты) — вероятно, они их просто пропивали. При этом даже если человек пил как сапожник (и действительно, согласно анкетам, именно сапожники пили тогда больше всех), он не мог пропить более 9 % этой низкой зарплаты (водка была самых разных сортов, и любой мо купить «по карману»). III. Около 53% рабочих не входили ни в число «рабочей аристократии» (30%), ни в 17% беднейших. Каков же усредненный портрет такого рабочего? Он таков. Глава семьи, работающий в семье один (60–70% в этой категории) и обеспечивающий семью. При этом на питание семьи (а семьи были большими) в среднем тратилось менее половины заработка (до 49%). В Европе и США в то время на питание тратили на 20–30% больше. От 20 до 40 % рабочих (в основном семейных) снимали (арендовали) отдельные квартиры, а остальные — комнаты в коммунальном жилье. Средняя оплата за аренду жилья составляла 19 % от семейного бюджета. Немало рабочих имели недвижимую собственность: небольшие земельные наделы или личные одноэтажные домики. В Московской губернии — 31 % рабочих, на Урале — 32 % В особенно хорошем положении находились уральские рабочие, особенно правительственных заводов — Ижевского и Воткинского. В Гражданскую войну рабочие этих заводов выступили против большевиков с оружием и воевали затем в армии Колчака