Русский Националист

Искренний патриотизм и рыночная экономика Там, где товарно-денежные отношения — главный интерфейс между людьми и организациями, включая криминал и власть, там абсолютно всё, что покупается и продается, тут же формирует рынок. На рынке продавцы конкурируют за покупателей, а покупатели давят на продавцов, сбивая цены. Продавцы и покупатели противоборствуют, но и внутри обеих групп каждый конкурирует с каждым. В результате создаются правила рынка и устойчивые взаимосвязи его участников. Кто может стать настоящим врагом такого рынка? — не очередным конкурентом, не раздражителем, не помехой, а настоящим врагом, равно ненавистным как покупателям, так и продавцам? Новый покупатель, готовый платить больше, чем старые? Нет. Такой новичок сыщет «любовь» продавцов, а покупателям придется подстраиваться, не более того. Новый продавец, предлагающий низкую цену, демпинг? Тоже нет. Он станет любимчиком покупателей и заставит продавцов оптимизировать издержки, но на этом всё. Истинным врагом, равно ненавистным всем участникам рынка, может стать только тот, кто способен поставлять товар на рынок совершенно бесплатно. Такое возмутительное поведение фундаментально подрывает, даже обнуляет ценность товара, при этом покупатели лишаются какой бы то ни было власти над продавцом и товаром, так как если нет сделки — нет и рычагов давления. Тот, кто раздает бесплатно, ненавистен всем, он взрывает привычный ход вещей, обессмысливает рынок, вносит хаос в устоявшуюся систему. Что с ним делать? Конечно же — любыми средствами убрать с рынка, уничтожить! К чему я это? А к тому, что в России давно и успешно функционирует рынок... патриотизма. Базой для этого рынка был хронический дефицит патриотизма и поддержки власти после 1990-х, обусловивший постоянные оптовые закупки этого товара. Целые редакции и научные институты, как и отдельные авторы, годами продавали «начальству» патриотизм — за зарплаты, гранты, за деньги из-под полы. «Начальство» же в лице администраций, пресс-служб, управлений и департаментов с готовностью покупало и — на правах покупателя — задавало правила, определяло формат, диктовало условия. Со временем на рынке остался только один специфический сорт патриотизма, пользующийся неизменным спросом — полная и безоговорочная поддержка власти. Так как выдавливать из себя именно этот товар приличным людям было трудно, цена на этот сорт неизменно росла, а доля порядочных людей среди продавцов неуклонно падала. И вот — началась СВО. Впервые за долгое время власть совершила нечто, вызвавшее широкую поддержку и вовлеченность масс. Дефицит патриотизма сменился мощным приливом — появились новые лидеры мнений с большой аудиторией. Эти люди, не сговариваясь, начали — о ужас! — искренне и совершенно бесплатно выдавать в общество, то есть на рынок, огромные объемы своего патриотизма. По законам рынка, эти люди стали тут же ненавистны как прежним профессиональным патриотам, чей товар они обесценили и осмеяли, так и власти, чью монополию диктовать свои условия они нарушили — ведь искренние патриоты несли людям совсем не ту безоговорочную поддержку власти, которая заполоняла рынок раньше. Наоборот, общественное пространство наполнилось сотнями «новых» сортов патриотизма: Поддержка власти, но — при условии успеха в войне; — вместе с критикой власти; — в случае каких-то перемен; — вместе с неудобными инициативами; и даже любовь к стране без всякой поддержки власти... Перед хозяевами рынка тут же встали две задачи: вернуть дефицит патриотизма и избавиться от бесплатных патриотов. Для первого — рутинизация войны, отчуждение страны от СВО, непопулярные решения. Для второго — кулуарное давление, дискредитация, показательные посадки. И вот, рынок уже почти зачищен. Охотников рисковать всем и проявлять свой искренний патриотизм почти не осталось, да и дозволенных сортов патриотизма снова стало совсем мало. Бал правят покупатели из «начальства» и услужливые продавцы. Вот только у рыночного патриотизма есть и обратная сторона. Если вся поддержка власти платная, то кто платит — того и поддержат, а кого поддержат — тот и власть.