Про «Профессорскую квартиру» и музейные чувства С 2019 года в Томске в деревянном дореволюционном двухэтажном доме в стиле артдеко работает классный музей-квартира. Интерьеры гостиной, кабинета и столовой собрали с нуля со всеми деталями. Многое можно пощупать: те, кто меня читает, знают, как я это люблю. Вот, например, мы с коллегами, с которыми пришли в музей, перекинулись парой реплик из чудесной салонной игры «Флирт цветов», которая, я считаю, незаслуженно забыта и подвинута всякими другими менее интеллектуальными вечериночными играми. Коротко про игру 🌸 Мода на «язык цветов» пришла в Россию в 1830 году, когда поэт Дмитрий Ознобишин издал в Петербурге книгу «Селам, или язык цветов». Каждый цветок в букете что-то значил: ветка цветущей вишни — признание в любви, белая гвоздика — доверие. По сути из моды на книгу выросла салонная игра. Участникам раздают карточки, на каждой до 17 фраз, «как серьезного, так и шаловливого характера», и перед каждой фразой дано название цветка. Чтобы что-то сказать соседу, вы передаёте ему карточку и вслух называете только цветок, он отвечает тем же. Цветы на всех карточках одинаковые, а фразы разные, так что для остальных разговор остаётся тайной. И вести его можно сразу с несколькими людьми. Кстати, игру можно купить в магазинчике Коломны. Я бы вот была очень рада такому подарку :3 Лораджейн наша Смит, на книгу которой «Emotional Heritage…» (2021) я писала рецензию для «Антропологий», задаётся в своём исследовании вопросом: зачем вообще люди ходят в музеи? Для ответа они с коллегами «призвали» большие данные: собрали ответы на вопросы у 4,5 тыс. посетителей музеев в Англии, США и Австралии. Если сильно упростить, ответ — «чтобы чувствовать». Через чувства люди подтверждают, присваивают или оспаривают то, что увидели. Например, Смит пишет об «эмоциональной банальности» английских усадеб: оттуда выходят с приятной гордостью и ощущением, что прошлое было понятным, стабильным, приятным и красивым. Иные музеи могут вызвать чувство стыда и неуверенности в собственной позиции. В музеях рабства, иммиграции, истории коренных народов белые посетители среднего класса сталкиваются с прошлым, которое ставит под вопрос их собственные привилегии, и часто ищут способ отгородиться. Смит пишет, как они убеждают себя, что неловкость неуместна, сглаживают её. Принято считать, что музей это безопасное место для разговора о небезопасном прошлом, но Смит показывает, что посетитель в большинстве случаев прежде всего бережёт собственный комфорт. Эмоция сама по себе не гарантирует ни понимания, ни переосмысления: всё решает отношение человека и то, что он буквально «делает» со своим чувством. Мне понравилось, что «Профессорская квартира» честно помещает в центр эмоциональный опыт погружения в эпоху: очень любопытно и насыщенно реконструирует жизнь, позволяет искренне отдаться радости материальности. В рецензии на Смит я писала, что главная претензия к ней критиков связана как раз с вещами: Родни Харрисон упрекал её подход (авторизованный дискурс наследия) в том, что за дискурсом теряются аффективные качества самих предметов. В «Профессорской квартире» многие вещи «того времени» работают как, если хотите, маленькие «места памяти». Ты приятно плаваешь в ассоциациях, отсылках, образах, собственных семейных воспоминаниях: у кого-то в кабинете дедушки-профессора стоял такой же сундук для детских игрушек, кто-то пол жизни обедал на таких же венских стульях, а другой сразу узнал «свои» щипцы для колки сахара. Можно, наверное, сказать, что эта атмосфера сродни настроению «Флирта цветов»: все слышат и видят одно, а эмоциональная разгадка у каждого может быть своя. Гелиотроп! :)