«Новогодний чудо гусь» (часть вторая) Сыскать именно холмогорского гуся оказалось непросто. Паспортов гусям не выдавали, прописку смотреть было негде. Люди, гусями на рынках торгующие, руками махали приветственно и все как один на мой вопрос: «Холмогорский?!» – отвечали: «Только, брат, из Холмогор сам пришёл! К тебе шёл, брат! Прямо к тебе добирался!» Я проходил по торговому ряду дальше и не мог представить себе, что такая некрупная в принципе птица дотопает лапками до Москвы. Продавцы лукавили. Глаза их не стояли на месте. И всё же мне повезло. Оказавшись в подмосковном посёлке у друзей, почти проездом и совсем ненадолго, узрел я прекрасную тётеньку, торгующую собственной птицей. На скромном прилавочке из ящичков жались друг к дружке куры, утки и гуси с цесарками в придачу. Все они были дивно хороши, и желты, и палёны соломкой душистой, но один гусь вызывал совершеннейшее почтение. Он был огромен. При жизни он явно занимался тяжёлой атлетикой. Вот его-то я и купил. И вот, что важно — это было 29-ое декабря. Морозить и так подмороженного на улице гуся не пришлось, он полежал в холодильнике сутки, и 30-го декабря днём я принялся за него с замиранием сердца. Моим сыновьям «Старшему» и «Младшему» было тогда по четыре года, и интерес к происходящему они проявляли живейший, просто-таки поселившись на кухне вблизи необъятной духовки. Но сначала тушку новогоднего гуся надо было отварить. Но приобретенный по случаю гусь ни в одну кастрюлю не влезал. А «Старший» и «Младший» по очереди залезали во всё, включая холодильник и посудомоечную машину. «Младшего» и вовсе пришлось доставать мне из той машины самому. И тут я вспомнил! Про шкафчик, в котором хранилось «Никогда Неизвлекаемое»! О, да! Она пряталась тут —огромная «икеевская» кастрюля, способная вместить в себя театр военных действий на море. В неё (предварительно до блеска отмытую) были загружены все секретные ингредиенты отвара, перечисленные в рецепте выше, но азарт мой был таков, что от себя я добавил верхом корень сельдерея (помимо стеблей), пастернак, корень петрушки, фенхель, розовый перец и щепотку (приличную) тмина. Зачем был остро необходим в отваре тмин, даже и не спрашивайте. От «Старшего» и «Младшего» дух стоял, как от кондитерской фабрики, эвакуированной в грибозаготовочный засольный пункт. По уши были они в специях и ещё неведомо в чём, налипшем на них сверху. Я театрально негодовал и требовал соблюдения чистоты и порядка на территории ресторации. Дети, ползая на четвереньках, собирали «он сам рассыпался!»душистый горох, аккуратно складывая его вместе со всем остальным, найденным на полу, в пакетик от ванильного сахара, который они предусмотрительно высыпали в соль. В воздухе отчётливо пахло Новым и Светлым. По случаю крайней торжественности момента, уксус был отметён с негодованием. Две трети отличного вина «Шардоне» с лёгкостью переместились в «Икеевскую» бездонную Впадину. Треть ушла в меня. Повсеместно, и в особенности в верхних углах помещений, мерещились мне переливающиеся алмазными гранями звёзды Мишлена. «Старший» и «Младший»внимательно следили за приготовлениями с благоговейным трепетом древних, пришедших на поклон к жрецам. Отвар в кастрюле булькал и клокотал, источая немыслимые ароматы, всё вокруг был завалено пакетиками и пакетами с приправами, гусь безмолвствовал, возлежа на жертвенном ложе, а сам я, весёлый, слегка пожатый после пары-тройки бокалов «Шардоне» и в фартуке до пят, готовился к самому лучшему. Но гусь не пожелал тонуть даже и в недрах огромной «Икеевской» кастрюли! Ноги его, дерзко торчащие из благоухающего отвара, нарушали мою предновогоднюю гармонию. Я их отправлял туда, они выплывали оттуда. Иногда показывалась и спина. «Старший» и «Младший»хохотали. Тогда я поволок тушку новогоднего гуся из отвара назад, на жертвенное ложе, и провёл операцию подрезания. Гусь сложился, но по-прежнему был устрашающе здоровенен. Я отправил его в кастрюлю, он занял её всю и на том успокоился. Прошло полчаса. Я для верности чуть потыкал варимого вилкой. Читаем далее 👉🏻 @ «Светское Post Советское» родом из детства!