Парадные размышления у самовара от блогера и писателя Сергея Цветаева, счастливого советского ребёнка 1969-го года выпуска — мягкое звучание, ламповый звук! Присоединяйтесь! Манная каша гурьевская Вроде как и простушка, а на поверку — графского роду. Манка ранее дорога была, не то, что ныне. Всякий человек в средние века ту манку лопать поедом возможности не имел. А вы небось думали, что она так в мешках по дорогам и стояла — бери кто хочешь и сколько душе угодно, заливай известно чем из рек молочных — они ж везде и повсюду — и налегай с большою ложкой. Это всё шуточки, и бабушка моя, конечно, кашей манной меня потчевала и кусочек сливочного масла в ней ой как сладко таял янтарной льдинкой. И изюм в той каше случался и яблочки с мёдом печёные. А еще щепотка корицы и ванильного сахарку. И была она чудо как хороша, та каша, которую как известно, никаким количеством масла сливочного не испортишь. Это уж каждый знает. Особенно, если манную. Иногда, впадая в некоторое забытьё от мистического бабушкиного священнодействия на кухонных невеликих метрах, я проваливался в миры параллельные и преисполнившись ароматом манки в тарелочке, воочию наблюдал над терпким ароматным чаем поднимающийся к небесам горячий туман, сквозь который, стоило только повнимательнее приглядеться, виделось мне и море и стайки крохотных птиц над ним, а чутким детским ушком уловлялся шум далекого прибоя. К фруктовой горе возвышавшейся на пряничном терракотовом блюде, кусочками льдистого до синевы, колотого крепкими щипцами сахара была выложена старая Аппиева дорога, совершенно пустынная и необитаемая поутру. В заиндевевшей огромной бабушкиной масленке, скользя вниз по сливочному склону и срезая на ходу желтые солнечные завитки для хлебных ломтиков свежайшей городской булки с продольной корочкой-хрусткой, выделывала финты компания весёлых лыжников. Одному из них, особо ретивому и удачливому, бывало удавалось добраться до самой вершины. Оттуда, в развевающемся малиновом шарфе, он махал руками товарищам и кричал о кораблях в океанской гавани, прибывающих с неимоверным уловом рыбы, сгружаемом на берег в промасленных, просмоленных бочках. А потом бабушкин голос возвращал меня снова на кухню: «Серёжка! Уж скоро льдина Папанина поплывёт по каше твоей!» И я выискивал упомянутую льдину, и помогая папанинцам спастись, кашу подъедал дочиста, тем самым освобождая отважным первооткрывателям Севера торный путь. К слову, про старую Аппиеву дорогу. Ещё в книге рецептов Апиция поминается древнеримский рецепт манной каши с миндалём, изюмом, и даже молодым вином. Всё в этом мире было всегда. Лишь мы тут на время... Знаю, знаю, литературные мои изыски всего вероятнее натолкнутся на отчаянное ваше сопротивление: «Размазня по тарелке! Ну её к чёрту, ту кашу детсадовскую! Сами её ешьте!» Вот сами и едим. С удовольствием, при том. И с осознанием — каша манная, когда случается ей на тарелках детских не заспаться до позднего вечера, а собраться к торжественному приёму, облачиться весьма празднично и даже роскошно, всякими разными алмазами-изумрудами себя увесить — превращается в кашу гурьевскую. А вот уж гурьевскую нашу кашу распрекрасную, дедом Вильямом Похлёбкиным воспетую, родословную длящую аж от великих графьёв Гурьевых — тронуть словом бранным — никто не посмей! Знаем мы таких охочих, видывали всякого. Среди прочего и справедливости ради, дед Вильям напоминает нам: «Петербургская знать во главе с великими князьями специально приезжала из Петербурга съесть тестовского поросенка, раковый суп с расстегаями и знаменитую гурьевскую кашу, которая, кстати сказать, ничего общего с Гурьинским трактиром не имела, а была придумана каким-то мифическим Гурьевым… и то ли граф Гурьев купил крепостного повара Захара Кузьмина у отставного майора Юрисовского, попробовав в гостях у последнего изумительную кашу, приготовленную Кузьминым, то ли граф сам изобрёл эту кашу в ознаменование победы над Наполеоном. Далее 👉🏻