«Трясучий холодец» (часть вторая) После того, как бездонная кастрюля переводилась на маленький огонёчек и начиналось бесконечное тихонькое побулькивание, мне дозволялось столовой ложкой время от времени подцеплять ту самую плёночку невесомую с поверхности, вы знаете, она ещё липкая такая, солёная, нет её вкусней. Эх, вот же были времена. А шерудить уваривающийся холодец было уже нельзя — только муть поднимать. И вскорости я укладывался спать, а бабушка не единожды за ночь поднималась проверить, как идет процесс готовки в озере Лох-Несском. Когда холодец уваривался окончательно, а варила его бабушка верных часов восемь (никак не меньше!) я усаживался посреди расставленных эмалированных судков, вдыхая запах мелко нарубленного чеснока, прихлёбывал налитый специально для меня в чашку бульон, обгрызал какую-нибудь выделяемую мне косточку (грызть можно было только хрящики — всё прочее отваливалось от костей само) и в блаженной истоме наблюдал как бабушка цедит через двойную марлю крепчайший бульон, разбирает, режет и раскладывает мясо, а после — расставляет судки с готовым холодцом в холодильнике. Когда холодец схватывался и мне на пробу выделялся первый кусок, со злой горчицей и горбушкой бородинского хлебушка, я точно знал — есть на свете счастье! Отдельно про льдину Папанина — каждый очередной судок открывался, металлической лопаточкой поверху снимался белый жир и мне представлялось — вот они торосы, вот герои папанинцы на них, вот он их арктический лагерь. Я зависал над холодцом и рассматривал его, рассматривал. Иногда брал судок и тряс. Это называлось штормом и морской стихией вообще. Крепкий у бабушки получался холодец. Никак не влияли на него детские мои потрясения. Сам я теперь затеваю холодцовую эпопею исключительно трижды в год. К дню рождения сыновей, а это совсем близко от Праздника Великого Октября. К Новому Году. И где-то в конце января, когда стужа гнёт в три погибели своё и только советский человек может в этакие-то времена извлечь из заветного шкафчика бутылку домашнего «Ерофеича» градусов так под пятьдесят верных (об этом отдельно — ждите), нарезать тонёхонько, в строганинку, сальца с прожилочкой, отвалить в тарелку добрый кусок холодца и смазав его хорошенько горчицей, выпив, закусив и крякнув от горчичного взрыва в голове, с известной торжественностью в голосе произнести: «Даааа! Крепка советская власть!» Если по-научному, это называется ностальгией! А по-житейски обыденному — горькими полынными сказками детства, прямо как у Юрия Коваля. И тут я добавлю, а полынь — она же и сладостью ох как навевает. И всегда-то в жизни горести с радостями рука об руку топают, по путям-дорогам бредут и никак не возможно иначе. Не дал я вам бабушкиного рецепта холодца. Так вы же сами люди бывалые. И рецептов холодца, у вас и своих предостаточно. Если же уж очень будет надо, мы с Телеграм каналом «Светское Post Советское» два своих рецепта разместим для вас отдельно — ближе к Новому Году. А пока — готовьте себе в удовольствие и помните — жизнь коротка и много в ней зависит от жаркого пламени семейного очага. Никогда не давайте ему погаснуть. До будущего четверга — всегда ваш — Сергей Цветаев. Буду рад если подпишитесь на мой блог!