После двухнедельной паузы мы с удовольствием продолжаем серию публикаций блогера и писателя Сергея Цветаева в цикле «Секреты советской кухни» «Трясучий холодец!» Как говорилось в старой поговорке, первая забота против холоду, это значит, не околеть с голоду! И как только деньки осенние за окном начинали истомлять душу проливными дождями да ветрами, с вихрем листьев, туманом и прочими прелестями северных непогод — бабушка принималась за холодцы! И было то для меня совершеннейшим праздником. Всегда и неизменно, холодец (называть его студнем я никак не мог — студни всякие царствовали за окном — успешно отсекаемые от уюта типовой советской квартиры, огненными трубами горячего отопления на коих с завидной периодичностью сушились мои варежки и ботинки) устраивался либо в ночь с пятницы на субботу, либо в ночь перед великими семейными торжествами - годовщиной Великого Октября, днями рождений родителей и конечно Новым Годом! В первую очередь это означало, что спать я не лягу долго (правда, к полуночи валился с ног от усталости), потому как никаких детских садов по субботам и праздникам не бывает. Во вторую же очередь это означало извлечение с антресолей главной кухонной кастрюли, объёмом превосходящей озеро Лох-Несс и запуск в ту кастрюлю бездонную невиданных всяких лох-несских чудищ, именуемых говяжьими голяшками, свиными ножками, деревенским петухом (по случаю бабушке такового доставляли её подружки соседки по даче) и прочим разным. Головка лука размером с добрый кулак, в золотистой, неснятой до конца кожуре (для пущего янтарного цвета бульона) обозначала у меня главный бакен, а морковки — сигнальные береговые огни. Чесночок зубками (бабушка непременно закидывала в холодец на этапе варки горсточку чесночинок) мог сойти за лодки незадачливых туристов, кои и будут проглочены вышеупомянутыми пресноводными чудищами. И тут не было совсем никаких натяжек с пресноводностью — ведь холодец солился в самом конце и уже в солёном виде превращался в льдину Папанина (об этом расскажу позже). Пока холодец закипал, бабушка с неизбывным терпением снимала с него пену, а мне разрешалось шерудить в огненном озере поварской шумовкой, тихонечко выуживая варящихся чудищ и выпучивая на них глаза, что и должно было наглядно изобразить ужас горемычных туристов-лодочников, на которых уставился вынырнувший внезапно из глубин ихтиозавр. Отдельно про ихтиозавра — бабушка выписывала пропасть всяких журналов и уж конечно была в курсе всех новостей про Бермудский треугольник, озеро Лох-Несс, летающие тарелки и прочее-разное, великолепно описанное Владимиром Высоцким в песне «Дорогая передача». Времена были непростые, природа и космос (и это помимо империалистов всяких коварных), что ни день подкидывали Советскому человеку загадки и все новости о каверзах природы сговорившейся с космосом исправно достигали моих ушей через подробнейшие бабушкины пересказы. По временам они заменяли мне её же литературные чтения. Одному только Богу известно, сколько раз она по моему запросу (больше похожему на требование) декламировала Винни-Пуха, Муми-троллей, и смешных героев книжки Носова. Ничего не ожидая от меня взамен. Есть мне чему у неё поучиться, хоть я и стараюсь всеми силами по сей день. Отдельно расскажу про вылавливание в кастрюле чудищ — один раз я, в порыве научной страсти и вообразив себя Жаком Ивом Кусто, исхитрился вытащить из кастрюли почти до конца (с целью пристального рассматривания) немаленькую свиную ножку, она предательски соскользнула на пол и приударив недоваренными копытцами (авторская метафора) улизнула под кухонный стол. Бабушка изрядно ругалась, вылавливая из под стола свиную рульку, отмывая её и выпуская обратно в кастрюлю. Я стоял как соляной столп, бабушка норовила мне хлопнуть по лбу моей же шумовкой, приговаривая: «Серёжка! Чёрт беспокойный! Вот этой ножкой тебя!» Но всё это была сущая ерунда, потому как один единственный обожаемый внук, он как один единственный генеральный секретарь Страны Советов — дорогой и горячо любимый. А далее — бурные аплодисменты переходящие в шквальные овации. Далее 👉🏻