Песнь о Дуревестнице Над равниной деревенской ветер тучи нагоняет. Меж Лаканом и стаканом гордо реет Страпондуха грязной алкашне подобна, с синей и опухшей рожей. Только красное сухое — этот факел исцеленья — может усмирить желудок, укротить в нём буйство газов и спасти от дефекаций. Бабы стонут от завидок, стонут, борщ свой тупо варят. Им, объёмным, недоступно наслажденье каплей брюта с едкой спермой правосеков. Гул майдана их пугает. Кремлеботы тоже стонут и слезу из глаз роняют. Не понять им, патриотам, извиванья русофобки в драных клоунских гамашах, так измученной делирьем. Но не доятся коровы водкой иль хотя бы пивом. И зарплаты у поэтки уж истрачены на виски. Между Сциллой и Харибдой не пройти, тряся костями. И без денег не увидеть vino veritas в стакане. Буря. Скоро грянет буря. Ау, РХГА! Ваша укро-доцентка уже открыто на алкашку выпрашивает деньги.