😂 Нищенство куiвского «блуждающего избытка» Антон Павлович Чехов в своём рассказе «Нищий» когда-то прекрасно высветил образ майдановской разбитухи, укро-профессорки [https://vk.ru/rhgaru|РХГА,] занимающейся интернетным попрошайничеством. На днях она клянчила деньги не на «поесть», как раньше, а на понравившуюся ей якобы дизайнерскую фуфайку. Но всё же герой чеховского произведения Лушков не дотягивает до той степени бескультурья, низости, бесчестья и эгоизма, которые ярко проявляет релокантка. — Милостивый государь! Будьте добры, обратите внимание на несчастного, голодного человека [«бойца СВО с министерскими наградами», «Лимонова в юбке», «Валькирию», «Медею», «профессора», «европейского поэта», «фрейдомарксистку» и «постмодернистку»]. Три дня не ел... не имею пятака на ночлег... клянусь богом! Восемь лет служил сельским учителем [«богемой» и «всемирно известным профессором»] и потерял место по интригам земства [ополченцев, патриотов, зетников, охранителей]. Пал жертвою доноса [«учёных тварей из университета Драгоманова», «жирных тёток», «Мироновой» и «Соловьева»]. Вот уж год, как хожу без места [«во имя Фрейда и Лакана»]. Присяжный поверенный Скворцов [любой адекватный россиянин] поглядел на сизое, дырявое пальто [пёструю рванину, потную физиономию, подтёки макияжа] просителя, на его мутные, пьяные глаза, красные пятна на щеках, и ему показалось, что он раньше уже видел где-то этого человека. — Теперь мне предлагают место в Калужской губернии [«в Праге», «Лейпциге», «приглашают в культурологическую командировку в Африку»], — продолжал проситель, — но у меня нет средств, чтобы поехать туда. Помогите, сделайте милость [а ещё «хочу худи», «давайте мне поможем поесть до 10 сентября», «нуждаюсь в донатах, учитывая мои кредиты», «дайте на врача»]!.. Скворцов [любой честный россиянин] поглядел на калоши [«страпон», обшарпанные дерматиновые митенки и две половины разодранных рейтуз], из которых одна была глубокая [красная], а другая мелкая [чёрная с изображениями лезвий], и вдруг вспомнил. — Послушайте, третьего дня, кажется, я встретил вас на Садовой [в баре «Г****л»], — сказал он, — но тогда вы говорили мне, что вы не сельский учитель [«боец СВО»], а студент [«майданёр» и «волонтёр «Правого сектора»], которого исключили [выпихнули из своей кодлы укро-волотёры]. Помните? Скворцов [любой культурный россиянин] покраснел и с выражением гадливости на лице отошел от оборвыша. — Это подло, милостивый государь! — крикнул он сердито. — Это мошенничество! Вы бедны, голодны [срамны, беспардонны, отвратительны], но это не дает вам права так нагло, бессовестно лгать! ...Эксплуатировать симпатии общества к сельским учителям [настоящим волонтёрам и бойцам СВО, имеющим реальные награды] и студентам [истинной интеллигенции и профессуре] — ведь это так низко, подло, грязно! Возмутительно! Своею наглою ложью оборвыш возбудил в нем гадливость и отвращение, … покушением на милосердие «субъект» точно осквернил ту милостыню, которую он от чистого сердца любил подавать беднякам. — Сударь! — сказал он, прикладывая руку к сердцу. — Действительно, я... солгал! … Я в русском хоре служил, и оттуда меня за пьянство выгнали. Браво, Антон Павлович!