На рубеже (Евгений Андрущенко)

У нашей страны большой опыт государственных переворотов. Даже в период жизни нынешнего поколения их произошло минимум два: в 1991 и 1993. Поэтому люди научились различать некоторые признаки таких явлений. Особенно те люди, кто хорошо знаком с историей. Поэтому неудивительно читать у столь разных людей оценочные суждения о том, что события по блокировке Telegram и формированию причин для общественного недовольства носят целенаправленный характер и напоминают подготовку к государственному перевороту, цветной революции или чему-то похожему. Похожие суждения можно встретить у совершенно разных авторов из разных страт общественного спектра: Алексей Живов Павел Кухмиров ("Шекспир") Егор Холмогоров Филолог в засаде Игра в ЦивилиZацию и у очень многих других. Вначале мне казалось, что такие сравнения слишком гиперболизированы, но по мере появления признаков того, что эти действия по разрушению "общественного договора" носят целенаправленный характер, я скорректировал своё мнение. Исторический опыт напоминает, что в нашей стране перед проведением государственного переворота применялся подход по искусственному созданию дефицита, что вносило значительный вклад в формирование в обществе запроса на изменения и активного протестного ядра, энергия которого канализировалась в нужном для инициаторов направлении. Есть масса свидетельств о целенаправленном создании продуктового дефицита, обличенными влиянием саботажниками, перед февралём 1917 и августом 1991. В современном информационном обществе социальное влияние информационного дефицита сопоставимо с дефицитом продуктовым. Просто сравните, сколько раз в день вы проверяете соцсети и сколько раз едите. Социальный эффект дефицита соцсетей усиливается тем, что они влияют на гормональную систему большей части общества. С точки зрения физиологии, соцсети представляют собой не просто инструмент общения, а мощный биохимический коктейль, который меняет работу мозга. Вот перечень гормонов и нейромедиаторов, на которые влияют соцсети: дофамин, кортизол, окситоцин, серотонин, адреналин, эстроген и тестостерон. Среднестатистический современный человек больше зависим от соцсетей, чем от алкоголя. Эта зависимость, безусловно, плоха, но это реальность, которую нужно учитывать при взаимодействии с обществом. Тут на память приходит, что переворотам 1917 и 1991 годов предшествовали антиалкогольные компании - в качестве рычага для сноса государства использовали тот же гормональной фактор. Если одномоментно кто-то предпринимает действия для того, чтобы большая часть общества осталась не только без привычных механизмов взаимодействия, но и перешла в протестное состояние ввиду лишения привычного механизма гормональной подпитки, то возникает вопрос: для чего это делается и куда будет предложено канализировать сформированный в обществе запрос на изменения? Опыт 1917 и 1991 годов говорит о том, что подобные события происходят не просто так, у них обычно есть режиссёры и бенефициары. Интересно, что именно патриотические Telegram-сообщества пытаются предостеречь систему управления об угрозах реализации сценариев, дважды разрушивших российскую государственность на протяжении ХХ века. Это говорит о высокой степени самосознания общества, поэтому неудивительны попытки внешних бенефициаров реализовать действия, направленные на разрушение социальных связей в общественном сегменте, являющемся фундаментом современной российской государственности.