Нарративный шум

Пасмурным утром вторника все внимание "роспиаровцев", то бишь бойцов молодого, но перспективного агентства суверенных коммуникаций, было приковано к Охотному ряду. Именно здесь решалась (хотя на самом деле нет) судьба законопроекта об "умышленном доступе" россиян ко всяким нехорошим материалам, размещенным в мировой сети. Соня Драпук, восходящая звезда агентства, нутром чуяла, что история эта с двойным, а то и тройным дном. Но её ментор, легендарный чиф-стратег "Роспиара" (всеми любимый циник и скуф) Матвей Соломонович в этот день был многозначительно молчалив. Соня засыпала его в телеге вопросами, но в ответ лишь мелькали точечки, словно ментор что-то долго и мучительно пишет. Наконец, ответное сообщение мелькнуло на экране. Соня бросилась читать. (Пыльная кухня в штабе. Василий Иванович чинит кибер-револьвер, Петька задумчиво греет электронную картошку на квантовой печи. На экране в углу – новости: "Внутренняя Монголия приняла ультрасовременный закон о наказании за цифровое мыслепреступление".) Петька: — Василий Иванович, а вот объясните мне, как человеку мыслящему, не выходит ли у нас тут, во Внутренней Монголии, настоящая оруэлловщина? Ну это, мыслепреступления — как в романе "1984"? Василий Иванович (осторожно протирая оптику): — Воооот ты, Петька, сразу с козырей ходишь… Резкий ты стал. Ты бы еще "Постмодерн для чайников" вспомнил. Ты, однако, пойми… У Оруэлла мыслепреступление — средство, чтобы человек, не дай боже, про неправильное не подумал. А у нас тут — все наизнанку, все наоборот, один большой спектакль, как у француза Дебора. Ты, может, слышал про "общество спектакля"? Петька (морщит лоб): — Хз, Василий Иванович… Это где все происходит понарошку? Василий Иванович (многозначительно): — Ха! Все понарошку — а жизнь уже всерьез. Если раньше жизнь была реальна, а театр — развлеченье, то теперь все вокруг — спектакль, а медиа — как воздух в степи. Ты ведь телевизор с детства не выключал — вот, в тебя уже сто идеологий вшили по невидимым каналам. Маршал Маклюэн же еще говорил — "медиа - суть продолжение нервной системы". Нечего, Петька, к соседям-монголам с обнаженной психикой выходить — спалят дыханием собственной свободы. Петька: — Так значит выходит, этот закон — он чтоб людей наоборот — уберечь от чужой вражьей воли? Василий Иванович: — Верно, Петька. Только современной овцедушной личностью уже не какой-нибудь начальник, а сами медиа рулят. Вот если враг пришлет нам беспилотную мем-ракету — кто человека защитит? Сам он что ли? Не защитит — у него сознание аки воск теплый размягченное. Как у пацанов, что штурмовали Верхний Ларс. Поэтому теперь наша броня - суть страх. Зачем рисковать и исследовать в темноте неизведанное, если там током могут шандарахнуть? Ведь, если честно, Петька, человеку лучше бояться, чем искать свет маяка в туманном медиапространстве. Петька (почесывает затылок): — То есть, мы этим страхом новым сознание забетонируем, чтоб вражье чего в него не пролезло? Василий Иванович (смеется): — Во-о-от! Как в степи — волков бояться, а кибер-овцам - быть. А если что вдруг проберется — органы разберутся, был ли умысел. Когнитивный суверенитет — стратегическое преимущество Внутренней Монголии, Петька. Петька (вытаращивает глаза): — Так значит, страх — это теперь наш национальный фаервол? Василий Иванович (мудро подмигивает): — Ты, Петька, остроумный — а внутри все просто: кто боится — тот защищен. Главное, не забывай кашу вовремя кушать и в интернет лишний раз не суйся. Спектакль этот только начинается…