Нарративный шум

КНИГА КАК БИРКИН, ИЛИ КАК РАЗОЧАРОВАТЬСЯ В СМЫСЛЕ ЗА ОДНУ КОЛОНКУ Соня из "Роспиара" ворвалась в кабинет ментора Матвея Соломоновича с видом человека, которому отменили рейс на Бали. - Матвей Соломонович, я - тупой симулякр. - Доброе утро, Соня. Воспитанные пиарщицы начинают с «салют» или «здравствуйте». - Кароче, я позавчера была на книжном клубе у Потупчик, обсуждала архетипы русских сказок, ела оладушки с красной икрой, чувствовала себя наконец живым, думающим, блин, человеком - а вчера прочитала колонку Иммануила Рофисова и поняла, что я просто внутри очередного симулякра! Я - тупая мода. Тупой публичный жест. Аксессуар в биркин. - А что старик Рофисов написал? - Что книжные клубы - новая форма демонстративного потребления. Что книга - самый рентабельный статусный объект в истории. Что мы не читаем, а сигнализируем. Что всё это - зиммелевская механика подражания и различения. Что за шестьсот рублей покупаешь пропуск в эрзац-интеллектуальное сообщество. Он даже Бурдье приплёл! - Бурдье не приплетают, Соня. Он прилагается. Как гарнир к любому разговору о том, почему богатые люди ходят в оперу. - Чорт, мне правда плохо. Кристина - богиня, я думала, что нашла своё место. А оказалось - я внутри мета-симулякра. Книжный клуб для пиарщиц при клубном доме де-люкс с видом на набережную. Матвей Соломонович снял очки, протёр их и надел обратно - верный признак того, что разговор переходит в режим герменевтической хирургии. - Соня, тебе понравилось внутри этого вашего клубного симулякра? - Очень. - Ты узнала что-то новое? - Ну... да. Про путь героя в сказках. Про Бабу-ягу как инициацию. Про «Репку» как поиск себя. - Ты с кем-то познакомилась? - С двумя девочками из культурного фонда и архитектором, который цитировал Лотмана. - Лотмана целиком или по верхам? - По верхам, но с огоньком. - То есть вечер определенно удался? - Ну да! Но потом я узнала, что это все дескать банальщина, мировой, суко, тренд. Что Miu Miu делает такое же в Милане. Что Кайя Гербер ведет клуб в инстаграме. Что я - часть волны. А я хотела быть берегом. - Соня, когда ты последний раз ела шашлык? - Что? - Мясо на углях. Когда? - На майские. На даче у Орандира. - Вкусно было? - Ну норм. - Ну так вот, назавтра ты читаешь колонку антрополога о том, что шашлык - ритуализированное потребление белка, восходящее к архаическим практикам коллективной трапезы, а твои майские - типичный сезонный перформанс среднего класса. Есть повод для депрессии? - Нет. Это же тупо шашлык. - А книжный клуб - не шашлык? Соня замолчала. - Вот в этом главная ловушка молодого интеллектуала: он деконструирует собственное удовольствие быстрее, чем успевает его испытать. Брателла Рофисов написал блестящую колонку. Прав в каждом тезисе. Книжный клуб - действительно статусный жест. Книга - действительно аксессуар дешевле брошки. Но из того, что социолог описал механику явления, не следует, что явление пустое. Для его участников. Ты ж прочитала книгу, которую обсуждали? - Прочитала. - Было интересно? - Было! - Ну вот, ты - читатель, который попал в модный контекст. Но посуди сама, «тонкая книга» - не значит «пустая». «Срезал» Шукшина - девять страниц. «Старик и море» - повесть. Объём текста не равен объёму смысла. - Он ещё пишет, мол, раз для умного разговора нужен клубный дом де-люкс и оладушки с икрой - значит, смысл стал предметом роскоши. Доступ к нему стратифицируется, как доступ к медицине. - Вот тут Рофисов снова в яблочко. Но делает ли это твой конкретный вечер бессмысленным? Медицина тоже стратифицирована. Это не повод отказываться от лечения. - То есть мне не нужно бросать клуб?.. [Продолжение...]