Нарративный шум

[Начало] - Чета жестко. - Третье. Зрителю нужно объяснить, почему лидер, в которого они почти влюбились, - на самом деле воплощение зла. Эту роль доверяют Берёзовскому. Он произносит ключевую фразу: «Он не разведчик. Разведчик собирает достоверную информацию. Он - контрразведчик. Работа контрразведчика - быть параноиком, видеть заговоры повсюду и придумывать их, если нужно». Это ключ ко всему нарративу картины. На первом плане герой, срисованный с Суркова. Но подлинное преображение - путинское. От скромного, сильного духом лидера - к человеку, потерявшему рассудок в лабиринте собственных подозрений. Неслучайно ему подрисовывают преклонение перед Сталиным. Контрразведчик, паранойя, заговоры, Сталин - для западного зрителя это безупречная цепочка. Она не требует доказательств. Только первобытного страха. - А финал? - О, это - шедевр пропагандистской архитектуры. Герой, придумавший «суверенную демократию», ничего не боявшийся, заявивший, что санкции, лишившие его Нью-Йорка, Парижа, Лондона, Неаполя, Стокгольма - это «Оскар» за роль в построении суверенной России, - вдруг признаётся, что Россия внушает ему ужас. И когда? - Когда? - Когда у него рождается дочь. Рождение ребёнка возвращает ответственность за чужую жизнь. Циник может рисковать собой - но не тем, кого любит. И закономерный финал. Символический уход из ужасающей действительности последнего интеллектуала в системе. Вокруг вождя, показывают авторы фильма, остались лишь серые люди в погонах и повара с кувалдами. Соня закрыла блокнот. - Весь фильм - ответ на один вопрос? - Точно. Как Россия оказалась там, где она есть? И ответ, понятный натовскому зрителю: симпатичные интеллектуалы, сами того не понимая, построили концлагерь размером со страну. Нарисовали фасад, за которым прятались бараки. А потом их отправили в расход серые люди, которым фасад был не нужен. Матвей Соломонович подошёл к окну. - Запиши главное. Пропаганда высшего класса никогда не лжёт целиком. Она берёт осколки правды и собирает калейдоскоп, в котором зритель видит нужную картинку. Каждый осколок - настоящий. Картинка - нет. Соня спрятала блокнот. - Передай Орандиру, - добавил Матвей Соломонович, не оборачиваясь, - что ночь, отданная деконструкции чужой пропаганды, - самый интимный акт, на который способны двое. Раздеть нарратив всегда труднее, чем раздеть друг друга…