Нарративный шум

КРЕМЛЁВСКИЙ ВОЛШЕБНИК, ИЛИ КАК ПИНДОСЫ ОБЪЯСНИЛИ СЕБЕ РОССИЮ Соня влетела в кабинет с видом человека, которому обещали оргазм, а дали сухой конспект. - Матвей Соломонович, мы с Орандиром вчера смотрели «Wizard of Kremlin». Всю ночь. Вместо... ну, вы понимаете… - Понимаю, деточка. Жертва, достойная профессии. И?.. - Клюква. Развесистая, как борода Толстого на литографии для иностранцев. Никакого резонанса с русским сердцем. Герой вместо «путешествия» по Кемпбеллу пересказывает за чаем выхваченные из Википедии эпизоды, к которым мог быть причастен Сурков. Ни катарсиса, ни трансформации. Набор сцен в исполнении людей, которые представляют Россию по меню ресторана «Пушкинъ» в Париже. Матвей Соломонович снял очки, протёр их и посмотрел на Соню так, как хирург смотрит на интерна, спутавшего аппендикс с почкой. - Сонечка, ты совершила ошибку, которую совершает каждый русский, посмотревший этот фильм. Ты решила, что он снят для тебя. - А для кого? - Для Жана-Пьера из Лиона, для Ханны из Бремена, для Джейсона из Огайо. Для людей, которые десять лет не могут понять, как страна с ВВП Италии залезла им в голову и устроила там перестановку мебели. Фильм - не про Россию. Это западный психоаналитический сеанс. Пациент - евроатлантическое общество. Россия - их тень по Юнгу. - Нужна дешифровка. - Окей. Первое. Западному зрителю надо было объяснить масштаб поражения, не унизив его. Как так вышло, что народ, который в их воображении буквально вчера объезжал медведей в тайге, завладел нейронными цепочками миллионов американцев и европейцев? Для этого нужен не грубый повар с кувалдой. Нужен утончённый интеллектуал. Знающий наизусть Рильке. Выпускник театрального вуза. В юности горевший левой контркультурой. Маппет-мастер мирового класса, Соня. Человек, которому не стыдно проиграть. Вспомни его монолог с Пригожиным. - Про проволоку? - Про нее. «Как сломать проволоку? Скручиваешь в одну сторону, потом в другую. Мы не будем никого обращать в свою веру. Нам нужно, чтобы у каждого было что-то, что сводит его с ума, и кто-то, кто приводит его в бешенство. Крутим туда-сюда, пока не сломается». А дальше - гениальный ход: «Да, нас поймают. И это то, чего мы добиваемся. Каждый, кто обвинит нас в заговоре против демократии, станет нашим союзником. Они сами построят миф о нашем всемогуществе. Величайший из секретов - потому что о нём будут знать все. Русские управляют современным миром. Они его хозяева». - Западному зрителю подарили алиби? - Лучше. Ему дали врага, которым можно восхищаться. Проиграть дураку, знаешь ли, позор. Проиграть гению - трагедия. А трагедия - это благородно. - Едем дальше. Второе. Этот интеллектуал у власти - не просто инструмент. Он демиург реальности, которой тупо не существует. Помнишь сцену про Олимпиаду в Сочи? Его женщина говорит ему в лицо: «Ты создаёшь Россию, которой нет». Вот и Сечин вторит: петь Daft Punk хором ментов - это унижение. Герой отвечает: иди в баню. Это самоирония и кич. Зритель считывает: ага, Сечин - дикарь, не понимающий постмодерна. Тем самым фильм закладывает западному зрителю в голову кое-что фундаментальное. - Что? - Что всё, что им нравилось в России последних двадцати лет - наше обаяние, самоирония, олимпийский размах, культурная открытость - было просто спектаклем. Декорацией одного художника. Россия, которую они видели - потемкинская инсталляция. Сняли холст - а за ним Сечин с выражением лица, которое не менялось со времён опричнины. [Продолжение]