Нарративный шум

Кризис повествования, или Как модный корейский философ пересказал Пелевина без водки В этот понедельник Соня влетела в оупенспейс "Роспиара" с мешками под глазами и книжкой наперевес. - Матвей Соломонович, дорогой ментор, пока мой Орандир всю ночь гриндил Crimson Desert, делая вид, что изучает корейский нарративный дизайн, я проглотила немецкого корейца Хана Бён-Чхоля. Кризис повествования, смерть нарратива и все такое. И теперь у меня экзистенциальный кризис. Перетрем? - У тебя что-то ни дня без кризиса, Сонечка. Ну штош, жги. - Вот слушайте. «Рассказы производят сообщество. Сторителлинг, в свою очередь, образует лишь комьюнити как товарную форму сообщества. Комьюнити состоит из потребителей. Никакой сторителлинг не сможет вновь разжечь тот костер, вокруг которого люди собираются и рассказывают друг другу истории. Костер давно угас. Его заменил цифровой экран, который разобщает людей как потребителей. Потребители одиноки. Они не образуют сообщества». Как точно этот корейско-немецкий хрен уловил суть происходящего прямо сейчас декаданса! - Три ха, детка. Этот твой «декаданс» уловили давным-давно Маклюэн и Дебор. Твой кореец пересобрал Франкфуртскую школу в формате TED-talk. Пелевин в «Generation П» говорил то же, но хотя бы с мухоморами. - Нифига подобного. Вот смотрите. «Жизнь – это повествование. Человек как animal narrans отличается от зверя тем, что, повествуя, он создает новые формы жизни. Повествование обладает силой нового начала. Посредством сторителлинга капитализм присваивает себе повествование. Он подчиняет его потреблению. С его помощью продукты нагружаются эмоциями. Они сулят особый опыт. Так мы покупаем, продаем и потребляем нарративы и эмоции. Storys sell. Сторителлинг – это сториселлинг». - Блестяще. Кто-то открыл первую главу учебника по нейромаркетингу и обернул в фольгу континентальной философии. Софочка, возьми любую банальность, произнеси с хайдеггерианским придыханием - и получишь монографию. Человек пишет книгу о кризисе повествования - и повторяет одну мысль сорок раз на разные лады. Информация - пыль, повествование - семена. Информация - порнография, повествование - эротика. Экран - зло, костёр - благо. Это не философия, Софочка. Это промт-инжиниринг: возьми бинарную оппозицию, прогони через двадцать метафор, присыпь Беньямином и Бодрийяром. Вся его графомания мало чем отличается от позднего Пелевина, который освоил конвейер квазиглубокомыслия за счёт хитрожопых промтов и американских нейросетей. - Но вы же не станете отрицать, что нарратив в кризисе? Сторителлинг переродился в сториселлинг и... сдох? - Звезда моя, монах спросил учителя: «Обладает ли сторителлинг природой нарратива?» Тот ответил: «Му»... Повествование - как вода. Налей в TikTok - рилс. Налей в литургию - миф. Налей в маркетинг - кейс. Проблема не в том, что нарратив мёртв. Проблема твоего корейца (как и корейских авторов Crimson Desert, построивших идеальную песочницу для задротов) в том, что сам вопрос «мёртв ли нарратив?» - уже неплохой нарратив. Хан написал книгу о смерти повествования - и она стала бестселлером, то есть коммерческим нарративом. Ты не спала ночь - и хочешь нащупать историю. А Орандир, гриндящий Crimson Desert, прямо сейчас проживает корейский эпос в своей персональной песочнице. Нарратив не умер. Он стал настолько хитёр, что убедил всех в собственной смерти. - Кризис повествования - это и есть сториселлинг о кризисе? - Именно. А книга о конце сторителлинга - лучший сториселлинг сезона. Stories sell, Сонечка.