Нарративный шум

Миф-стратег «Роспиара» Матвей Соломонович стоял у окна, созерцая предновогоднюю Москву, и держал в руке бокал с чем-то суверенно янтарным. Соня Драпук, восходящая звезда агентства, думскролила телегу, читая один страшный прогноз за другим. - Panem et circenses, Сонечка, - произнес он, не оборачиваясь. - Вот таким будет 2026. Ювенал был прав... - Рим горит, ментор. Горят бюджеты. В основном в телегах на сотню тысяч подписоты, три четверти из которых - боты. Страна вливает бабло в «зрелища», как вы изволили выразиться, а частный сектор режет всё, что не приносит барыш до конца квартала. А люди... - Люди? - в голосе Моти появились нотки интереса. - Люди перестают верить. В институты. В будущее. В нас. И пока вы разглагольствуете о гуманитарном базисе и ценностном каркасе, мы продюсируем для клиентов симуляцию открытости. Общество спектакля, помните? Ги Дебор был бы в восторге. - О, ты добралась до Дебора! - Матвей Соломонович всплеснул руками. - Может, ещё и Бодрийяра вспомнишь для полноты картины? - Симулякры и симуляции? - Соня усмехнулась. - Это же наш прайс-лист, разве нет? - Сoня! Где твой оптимизм юности? - Утонул в телегах, Матвей Соломонович. Вместе с бюджетами наших клиентов. Повисла пауза. Матвей Соломонович взял бутылку Temelion Vintage Brut, наполнил бокал и протянул Соне. - Да, мы на пороге новых испытаний. Хлеба, вероятно, будет меньше, а зрелищ больше. И то, и другое для брата-пиарщика плохо. Начнём с последнего. С ростом суверенных вложений в зрелища подскочит медиа-инфляция. Это раз. Публика станет требовательнее. Это два. При этом «зрелища» будут давить прежде всего на эмоцию, тут вся мощь национальной медиа-машины будет задействована. И на этом фоне корпоративный контент будет смотреться все менее уместно. Это три. А способен ли корпоративный сектор производить в фабричных масштабах действительно «человечный» контент и нарратив? Далее. Вложения в бренд - не про быстрый эффект, потому бюджеты на PR будут резать. Нам придется учиться давать столько же молока меньшим числом коров. Да, многим заслуженным быкам придётся привыкать к роли коровы. - Эту хтонь мы бизнесу не продадим, дорогой ментор. Что сказать клиенту, что режет бюджеты, не верит в будущее и хочет только антикризис в ТГ? - Не продадим, - ответил Мотя. - Не сейчас. Но посадим семена социальных брендов, о которых недавно спорили в НооТереме. Мы будем шептать об этом на встречах. Вшивать эти идеи в наши антикризисные стратегии. Прятать ценностный каркас в телеграм-посты. И когда кризис пройдет... - Если пройдет. - Когда пройдет, - жестко повторил Мотя, - семена прорастут. И тот, кто первым будет на этой поляне, получит всё. А мы, Сонечка, будем рядом с ним. С лейкой и удобрениями. - Хо-хо-хо, - Соня взяла бокал. - Жаль только, что пока мы сеем ваши семена будущего, реальность помножит нас на ноль. - Будем учиться смирению и экономии. А некоторые коровы, самые умные, будут помнить, что когда-то планировали стать драконами. - Драконы не дают молока! - Но и не идут на бойню, Соня. Мы будем учиться жить амфибиями. В двух стихиях одновременно. В грязи настоящего и в тумане будущего. Кормить клиентов антикризисным молоком и тайно подсыпать им в корм семена гуманитарных коммуникаций. - Знаете, - сказала она, - иногда мне кажется, что мы с вами занимаемся не пиаром. - А чем же? - Алхимией. Превращаем свинец настоящего в золото будущего. Или пытаемся… Они вышли из кабинета. Музыка стала громче. Кто-то кричал тост. Кто-то смеялся слишком громко - так смеются только те, кому страшно. Год 2026 приближался. Год хлеба и зрелищ. Год медиа-инфляции и срезанных бюджетов. Год симуляций открытости и реальных тревог. Год, когда нужно быть одновременно коровой и быком, алхимиком и химиком, циником и визионером. Год, когда пиар может стать не просто профессией, а философией выживания. Ювенал был бы доволен. Или ужаснулся. Впрочем, для поэта-сатирика это одно и то же...