Первый ночной ✔

Стриминги в 2026 году: как обещанная свобода обернулась возвратом к централизованному контролю Вот уже больше месяца на ютубе, в СМИ и ТГ-каналах обсуждают цензурирование треков на стримингах. Напомним: с 1 марта в РФ ввели уголовную ответственность за пропаганду наркотиков, и многие музыканты были вынуждены изменить свои треки, перезалив их на цифровые площадки. Но цензура по щелчку пальцев — не единственная проблема стримингов. В медиа давно обсуждаются вопросы мизерных выплат музыкантам, акцента сервисов на воспроизведение треков с более низкими роялти, а еще проблемы слежки за пользователями и продажи их персональных данных. Давайте разберем, как стриминги вернули музыку в эпоху монополии и корпоративных фокусов, которая оборвалась в самом начале 2000-х. Обычно репутацию людей, освободивших музыку от тирании мейджор-лейблов, приписывают Шону Фэннингу — создателю файлообменника Napster, который в 1999 году стал популярнейшим приложением для обмена музыкой. Добавим, что важную роль сыграли и сотрудники производителей CD-дисков, выносившие с заводов свежий контент. Наиболее влиятельным из них был Бенни Гловер: он закидывал в сеть альбомы Kanye West, Eminem, Jay-Z и др. звезд еще до релиза. Не зря пресса прозвала его «человеком, который сломал рекорд-бизнес». При этом некоторые уважаемые музыканты, к примеру, Public Enemy, сразу признали Napster «новым видом радио», где ничего не запрещается. И хотя Napster закрылся уже в 2001-м, желание общества уйти от традиционной дистрибуции сохранилось. За пиковым для рекорд-индустрии 1999-м (оборот $22 млрд) последовал 15-летний спад (!) — за который прибыль лейблов снизилась на 44% (по данным IFPI). Причем мейджоры и традиционные медиа потеряли не только доходы, но и контроль за тем, что слушают люди. В итоге свободный интернет и p2p-файлообмен увели рынок в кризис, но усилили позиции независимых авторов. Вот что в 2004-м писали о буме цифровой музыки критики Wired: «Польза от происходящего — в росте разнообразия культуры, в развороте “отупляющих эффектов” от столетия ограничений в дистрибьюции». То есть, вопреки пагубной стороне пиратства, одно из ведущих изданий подчеркивало, что сотни тысяч музыкантов наконец-то смогли издать свои работы. Более того — возросла видимость артистов, на которых мейджор-лейблы и СМИ по разным причинам не обращали внимания. И речь не только о продюсерах авангардной электроники, но и о тех, кого сегодня знает вся страна. К примеру, о Басте — он рассказывал, что часто получал отказы от радио и ТВ-каналов, а причиной его взлета стал именно интернет. Но децентрализация продолжалась недолго. В 2006-м программист Дэниэл Эк — основатель Spotify — уговорил мейджор-лейблы продавать людям ежемесячную подписку на полный цифровой доступ к каталогам, отпуская ее дешевле, чем еще недавно продавался один CD. Музыкантам в этой схеме обещали $0.003 (20 копеек/прослушивание) до вычетов дистрибьютора. Некоторые авторы, скажем, Том Йорк, назвали это мошенничеством. Впоследствии против такой модели протестовала куча звезд, вплоть до Taylor Swift, но большая часть рынка молча соглашалась, а пользователи быстро привыкли слушать музыку за низкую плату. И вот, к 2020 году — спустя двадцать лет — рекорд-индустрия вновь заработала за год $22 млрд, а в прошлом, 2025-м, ее доход составил рекордные $31.7 млрд. Казалось бы, новая модель работает — она сгенерировала лейблам миллиарды и подарила слушателям огромный выбор — живи и радуйся. Но стриминги так и не дали адекватных выплат авторам, сломали формат альбома в угоду плейлистам, а в довершение сломали свободу — сегодня избранные единицы решают, какой музыкой допустимо делиться. Какой здесь выход? Как этично и недорого слушать музыку? Сказать сложно. Мы живем в странное время — непросто даже осознать новую реальность, и потому большинство капитулирует перед системой. Ведь вопросов много, а очевидно только одно — подыгрывать этому фарсу гораздо проще, чем сопротивляться ему. Георгий Кожевников для канала «Первый ночной»