Жить без собственной обрабатывающей промышленности мы не сможем — и не только из-за санкций и блокады! За 1990-е и начало 2000-х мы потеряли значительную часть того, что по международной классификации относится к высоко- и среднетехнологичным производствам или даже к наукоемкому сектору в целом, за исключением финансов, где мы сильно рванули вперед. Да, последние семь-восемь лет доля наукоемкого сектора растет. Сейчас, по данным Росстата, она составляет 22%, а если брать базовую материальную часть, то где-то 12%. Но это все еще существенно ниже, чем в США и Европе: там за 30% с лишним. Отказ от обработки стал следствием мнения, что наши производства настолько неэффективны, что только уничтожают добавленную стоимость. Якобы, экспортируя сырье, мы высвободим ресурсы и получим бóльшую добавленную стоимость за счет реализации нашей природной ренты. Но жизнь показала, что мы не можем жить без собственной переработки — и не только из-за санкций и блокады. По мнению главного экономиста ВЭБ РФ, постоянного эксперта МЭФ Андрея Клепача, без нее не получается ни выстроить длинные производственные цепочки, ни обеспечить нормальную занятость. И вот сейчас на первый план выходят идеи экономического и технологического суверенитета, необходимости восстановления отсутствующих производственных цепочек. И с этим, и с импортозамещением по-прежнему сложно. В целом доля импорта во внутреннем спросе (по счету использования) составляет примерно 16%. До начала блокады и санкций было 20%. То есть некоторые подвижки идут. Однако если мы возьмем наши машиностроительные отрасли, то вся добавленная стоимость, по Росстату, где-то 1,7% ВВП (с ремонтом — 2%). При этом технологический импорт, который соотносится с машиностроением, составляет почти 4% ВВП. На НИОКР мы сейчас тратим чуть меньше 1% ВВП, а импортируем результаты НИОКР на 1,5%, с досчетом ноу-хау — до 2%. Проблема в том, что чем качественнее ресурс, тем выше его сложность и тем выше зависимость от импорта. Так что так называемый качественный переход в экономике у нас до сих пор не завершился и крайне уязвим. Тут стоит пояснить, что в экономике качественные ресурсы — это те, для которых их качественные показатели (например, уровень очистки сырья от примесей, технологический уровень комплектующих) или уникальные свойства важнее количества. Соответственно, качественный переход в экономике — это когда предприятия перестают компенсировать нехватку какого-либо ресурса большим количеством аналога более низкого качества, а для повышения эффективности своей работы приобретают более качественное сырье или комплектующие. Значительная же часть комплектующих, катализаторов, качественного сырья и т. д. для производства "отечественных" качественных ресурсов до сих пор поступает из-за рубежа. С импортозамещением и восстановлением обработки связан еще один вызов, который стоит перед нашей экономикой. Речь идет о структуре занятости, а точнее, о соотношении качественной и некачественной рабочей силы. Главный экономист ВЭБ РФ считает, что от экономики низких зарплат мы должны переходить к экономике высоких зарплат. В то же время политика ЦБ, по его мнению, не приспособлена и не готова к тому, что доходы населения будут расти, а экономика — развиваться. В условиях стагнации экономики или доходов населения ЦБ может балансировать и с переменным успехом давить инфляцию, но в периоды роста эта система не работает. 🔵 МЭФ в Telegram / в ВК / в MAX