Мне просто нужно рассказать ему про свою жизнь, ничего такого — так, фигня... Есть вещи, которые не хочется знать. Мы хорошо о них осведомлены, но мозг временами милосердно удаляет их из памяти, потому что жить с этими сведениями в ней почти невозможно. Но вспоминать о них необходимо, ведь если мы забываем о плохих вещах, они просто продолжают происходить. Хорошо, если не с нами. Плохо, что происходить вообще. О них необходимо вспоминать время от времени, чтобы была хотя бы надежда на изменения. В идеале для этого и есть журналисты, а еще театр и литература. Сейчас я еду как раз с такого спектакля: "Наташина мечта" в Невидимом театре по пьесе Ярославы Пулинович. Час десять минут о том, что нам не хочется помнить. На нехитрую историю подростковой влюбленности девушки из детдома в корреспондента районной газеты аккуратно нанизан рассказ о сиротстве, приютах временами похожих на колонии, бедности и беспросветной безысходности быта маленьких городов. А еще целая линия о журналистской этике и о том, почему журналистам нужно очень аккуратно дружить со своими героями. Пьеса, да и спектакль, являют нечто среднее между произведениями Горького и статьями в "Таких делах". Ты уже на старте понимаешь, что ничего хорошего не будет, в противном случае Горький или "Такие дела" об этом не напишут. Развязка же оказывается еще хуже и драматично обычной. Правда, если начать приглядываться, поднимаешь, что здесь есть что-то не то. В столь реалистичном, я бы даже сказал натуралистичном, действе магию легко разрушить (а магия есть в любом театре, даже самом брехтовском, особенно в самом брехтовском). Любая неправдоподобная деталь бросается в глаза, как клюковка на идеально зеленой траве. А деталей тут много: детдомовцы, танцующие под Руки Вверх в 2008-м? Районная газета пишущая о попытке подросткового [РКН]? Апелляция, в котором кого-то непрерывно слушают больше часа? Но самое главное... И драматург Ярослава Пулинович, и прекрасно двигающаяся по сцене актриса Оля Афанасьева очень стараются сделать Наташу из маленького детдома правдоподобной. Пытаются изобразить девушку, загнанную на самое дно и без того беспросветной действительности девочку, которая материться научилась раньше, чем разговаривать - потому, что как тут еще выжить. Слишком стараются. Местами получается совсем уж неловко. Очевидно, что сами они предпочитают обходиться без неопределенного артикля "бля" в предложениях. Тем более в предложениях короче пяти слов. Но вот тут, здесь, он нужен, чтобы Наташа была достоверной. Увы, это не так работает. И все же мне не хотелось бы, чтобы у вас сложилось впечатление, что спектакль мне не понравился. У него есть сильные и слабые стороны, но возвращаясь после окончания домой я поймал себя на мысли, что мне хотелось бы видеть таких спектаклей больше. Мне хотелось бы, чтобы современные пьесы от современных драматургов шли чуть чаще. Причем не на задворках Севкабеля, а в больших залах, где их не могут игнорировать большие театральные критики по счастью еще не исчезнувшие во всех изданиях. Кажется, что Шекспира и Чехова все же можно ставить ради этого чуть реже при всем уважении к их гению. А Горький? Горький, думаю сам был бы рад, если бы такие спектакли со всеми из слабыми и сильными сторонами заставляли бы нас вспоминать о том, что нам так хочется забыть. P.S. спасибо Насте за наводку.