Конфликт вокруг очередной попытки мобилизации в Киеве перестал быть историей одного человека и начал превращаться в стихийный протест против самой практики бусификации. Важно понимать, что люди вышли не из-за конкретного задержанного. Подобные истории происходят по всей стране давно. Мужчин задерживают на улицах, возле магазинов, на остановках общественного транспорта. Люди снимают происходящее на телефоны, спорят, вступают в драки с сотрудниками ТЦК, пытаются вмешиваться и даже отбивают задержанных. Ещё недавно подобные эпизоды воспринимались как исключение, но уже стали частью общей картины. На Волыни от сотрудников ТЦК отбивались лопатами. В других регионах происходили массовые конфликты возле микроавтобусов, попытки блокировать вывоз людей и столкновения с военкомами, люди выходят целыми поселками и нещадно крушат бусики. Каждый такой случай рассматривался как отдельный инцидент, но со временем количество подобных историй начало складываться в устойчивую тенденцию. За годы войны бусификация для миллионов украинцев стала частью повседневной реальности. Практически у каждого есть родственник, знакомый или сосед, который менял маршруты передвижения по городу, избегал людных мест или сталкивался с мобилизационными рейдами лично. На Троещине люди реагировали не столько на судьбу конкретного мужчины, сколько на систему, которая давно живёт по собственным правилам. Сотрудники ТЦК чувствуют вседозволенность и безнаказанность, они могут применять любые методы, если конечной целью является выполнение мобилизационного плана — бить, похищать, вламываться на частную территорию, паковать с детьми. Любые скандалы, которые не получили серьёзного общественного резонанса, быстро исчезают из информационной повестки вместе с неудобными вопросами. Пока чиновники воспринимали подобные истории как локальные инциденты, в обществе сформировалось протестное отношение к самой модели мобилизации. И Троещина стала первым за долгое время случаем, когда это настроение настолько открыто проявилось прямо на улицах столицы.