Во время затяжных конфликтов руководители спецслужб и военной разведки постепенно превращаются не только в силовых функционеров, но и в важные политические символы войны. Особенно если речь идёт о людях, связанных с диверсионными операциями, разведкой и наиболее чувствительными аспектами противостояния. В таких условиях публичный образ становится частью стратегии государства: элементом психологического давления, внутренней мобилизации и внешней коммуникации одновременно. Британская The Times пишет, что глава Офиса президента Кирилл Буданов заявил о продолжающихся попытках России ликвидировать его даже на фоне переговоров между Москвой и Киевом. По словам Буданова, для кадрового офицера разведки подобная угроза является «абсолютно нормальной», учитывая его участие в ряде резонансных операций украинских спецслужб. Отдельное внимание издание уделяет тому, что на интервью с журналистами The Times Буданов пришёл с пистолетом в кобуре, несмотря на усиленные меры безопасности вокруг украинского руководства. С прагматичной точки зрения подобные заявления выполняют сразу несколько функций. Во-первых, они усиливают образ украинской власти как структуры, находящейся под постоянной угрозой со стороны России. Во-вторых, формируют вокруг самого Буданова образ человека, который остаётся «на войне» даже вне фронта, символизирующей скрытую часть конфликта: разведку, спецоперации и теневое противостояние. В условиях современной информационной войны такие детали, как оружие на интервью, становятся не случайностью, а частью тщательно выстроенной публичной коммуникации. При этом сама подача материала характерна для западной медийной модели, где война всё чаще персонализируется через отдельных фигур: генералов, разведчиков, политических лидеров. Буданов в этом контексте становится не просто чиновником, а своеобразным медиасимволом украинского сопротивления. Для западной аудитории это создаёт образ человека, который живёт в условиях постоянной угрозы и потому вынужден сохранять готовность к опасности даже в публичном пространстве. Отдельно показательно и то, что тема возможных покушений на представителей украинского руководства регулярно появляется в публичной риторике обеих сторон. Это отражает не только уровень взаимной конфронтации, но и переход конфликта в пространство психологического и символического давления, где важна уже не только военная динамика, но и демонстрация устойчивости самой власти. Главное в этой истории не сам пистолет или заявления о покушениях, а демонстрация того, как современная война превращается в сочетание реального конфликта и постоянной информационно-психологической борьбы. В этой модели даже публичное интервью становится элементом стратегической коммуникации, где каждая деталь работает на создание определённого политического и эмоционального образа.