ОГП без подписи: «Карфаген» остановил заместителей — а вместе с ними и ключевые процессуальные решения Резонансная операция НАБУ и САП «Карфаген» разобрала не только схему крышевания кол-центров. Она выбила из Офиса генпрокурора людей, без которых ведомство не имеет права ставить подпись под критическими процессуальными решениями. По информации источников в правоохранительной системе, ключевая процессуальная работа ОГП частично заблокирована. Это уже не кадровый скандал. Это дыра в конструкции, которую Конституция и закон о прокуратуре держат на конкретных должностях: генеральный прокурор, первый заместитель, заместители. Сейчас этой вертикали фактически нет. Закон говорит прямо. Нет генпрокурора — полномочия осуществляет первый заместитель. Нет первого — один из заместителей. 8 сентября — последний рабочий день первой заместительницы Марии Вдовиченко: заявление об увольнении после обысков и пленок «Карфагена». Руслан Кравченко тоже написал заявление об отставке. В том же контуре — заявление Олега Кипера. Остались фамилии на табличках и вакуум на столе, где должны появляться согласования подозрений, кадровые акты в отношении прокуроров и часть решений, без которых уголовный процесс формально не движется. Источники «Главкома» говорят: перед уходом Кравченко может попытаться возложить обязанности на Алексея Хоменко. Это заплатка. Не восстановление институции. Вакуум возник не сам. 4 сентября детективы зашли в служебные помещения ОГП, которыми пользовались и Кравченко, и Вдовиченко. УГО сначала не пускало НАБУ. Затем обыски все же прошли. ВАКС отправил Сергея Кропиву — «Канцлера» с пленок, заместителя начальника департамента международно-правового сотрудничества — под стражу до 2 ноября с залогом 120 млн грн и запретом общаться именно с Кравченко и Вдовиченко. На пленках Кропива фигурирует как человек, который проводил кадровые решения через кабинет первой заместительницы и называл «шефа» по отчеству — Андреевич. Следствие говорит о ремонте дома генпрокурора в Козине, визе для жены, дне рождения. Кравченко все отрицает и подчеркивает: процессуального статуса в «Карфагене» у него нет. Статуса может не быть. Подписи на столе тоже уже нет. Именно здесь начинаются неконституционные последствия. Пока нет тех, кто по закону уполномочен замещать генпрокурора, зависает то, что нельзя «отложить до понедельника»: сообщение о подозрении народным депутатам — исключительная компетенция генпрокурора; часть согласований в резонансных производствах; кадровые решения внутри системы, без которых прокуратура на местах стоит. Семь сотрудников ОГП отстранили, Кропиву направили в КДКП. Дисциплинарка создает видимость занятости. Она не заменяет отсутствующего первого заместителя и не ставит подпись на процессуальном документе. Источники в системе прямо говорят: ключевая процессуальная работа частично заблокирована, потому что физически нет носителей полномочий. «Карфаген» начинался как дело об абонплате в 20–24 тысячи долларов в месяц со «своих» кол-центров и обысках у «чужих». За неделю он превратился в вопрос, кто в этой стране вообще имеет право подписать подозрение. Когда первая заместительница уходит из-за пленок, генпрокурор пишет заявление, а суд отдельным пунктом запрещает фигуранту даже разговаривать с обоими — это уже не «кадровое обновление». Это остановка конвейера в органе, без которого уголовный процесс по Конституции не существует. Вопрос не в том, успеют ли назначить и. о. Вопрос в том, сколько решений за эти дни просто некому было скрепить подписью — и как долго система правосудия может работать в режиме, когда Офис генпрокурора есть на карте Киева, а процессуально его уже нет Невероятно, но факт....