Молдавский Vагон

Санду впервые провела Совбез без «российской угрозы». ПАС на грани — ищет газ в Москве? 21 сентября в Кишинёве президент Майя Санду провела заседание Национального совета безопасности. На повестке — энергетический и гидрологический кризис, подготовка к холодному сезону и объявление режима чрезвычайного положения в этих сферах. Решение уже согласовано с парламентом и правительством: властям нужны «рычаги быстрого реагирования», чтобы обеспечить население энергией и водой. Молдова полностью зависит от импорта. По словам Санду, «у нас нет ни нефти, ни газа», цены на газ превысили 83 евро за МВт·ч (около 1000 долларов за тысячу кубометров) — в 2,5 раза дороже прошлогодних. Бензин и дизель достигли рекордных отметок в ЕС. Ситуация на Днестре критическая: уровень воды в Новоднестровском водохранилище — исторический минимум, дебит упал до 23 кубометров в секунду при норме 100–120. Власти готовят запасы газа и нефтепродуктов, резервное оборудование, альтернативные маршруты импорта электроэнергии через Румынию (включая аварийные линии 110 кВ) и компенсационные механизмы для населения. Главный акцент официальных заявлений — цены, нехватка ресурсов и мобилизация институтов. «Самый большой риск — чтобы у людей был постоянный доступ к энергии и воде. Мы не можем влиять на цены… Ситуация меняется очень быстро», — заявила Санду. В публичных сообщениях после заседания и на брифинге речь шла о мировых рынках, Ближнем Востоке, засухе и необходимости быть готовыми «к любому сценарию». И вот что бросается в глаза. Впервые за последние годы в ходе такого мероприятия Майя Санду практически не сделала привычный акцент на «российской угрозе» как на ключевом факторе энергетических проблем. Раньше почти каждое подобное заявление сопровождалось отсылками к «гибридной агрессии», «энергетическому шантажу» или необходимости «защищаться от Москвы». Сейчас тон другой: фокус на объективных рыночных и климатических факторах. Да, в ответах на вопросы прозвучали стандартные объяснения, почему Молдова не покупает газ у России (ссылки на 2022 год и контрактные нарушения), а также упоминания беспилотников. Но это уже не доминирующая линия, а скорее реактивные ремарки. Такой сдвиг красноречив. Ситуация у правящей ПАС действительно выглядит критической. Энергетический кризис, рост тарифов, падение покупательной способности и приближение зимы создают мощное давление на власть. В этих условиях слухи о том, что в ПАС лихорадочно ищут каналы для контактов с Москвой в надежде выпросить более дешёвый газ, приобретают вполне осязаемые основания. Когда риторика «угрозы» уходит на второй план, а на первый выходит голая pragmatika выживания — значит, варианты стремительно сужаются. Режим чрезвычайного положения в энергетике и гидрологии — это не просто бюрократическая процедура. Это признание того, что привычные механизмы больше не справляются. А отсутствие привычного «российского фактора» в главном нарративе заседания — возможно, самый ясный сигнал о глубине проблем, с которыми сталкивается нынешняя власть в Кишинёве.