Петр Айду: Для меня спектакль разворачивается на уровне звуковых волн 15 октября в ТОН-ЦЕНТРЕ состоится премьера оперы композитора и пианиста Петра Айду «Москва-Петушки». Текст Венедикта Ерофеева устроен как путешествие, хотя конечная точка этого пути все время ускользает: герой движется из Москвы в Петушки, но одновременно – между реальностью и каким-то другим миром, между жизнью и смертью, трагедией и анекдотом. Владимир Жалнин поговорил с Петром Айду о двойственности ерофеевской поэмы, фонореализме и устройстве новой оперы. С того момента, как вы впервые познакомились с «Москвой – Петушками», стали ли вы иначе воспринимать этот текст? Впечатление особенно не поменялось. Текст принципиально не драматический: в нем практически нет сюжета, нарратива в обычном смысле, поэтому извлечь из него материал для оперы было непросто. При этом сама идея перенести его в музыкальный театр возникла у меня задолго до того, как появилась возможность постановки. То есть замысел существовал давно? Идея оперы по Ерофееву появилась лет пятнадцать назад. Но я всегда считал, что нет смысла писать такое большое произведение в стол: оно требует институции, способной его воплотить. И вот все сошлось: в историческом здании железнодорожного депо возник ТОН-ЦЕНТР, а поэма выстроена вокруг поездки в электричке. Вокруг поэмы «Москва – Петушки» давно сложился почти культовый ореол. Но если от него отвлечься, сам текст не кажется вам несколько переоцененным? Все, что возникло вокруг это текста, в каком-то смысле больше, чем он сам. Хотя, возможно, это касается любых культовых произведений (смеется). Огромное количество советских людей нашло в поэме Ерофеева личный смысл – в этом и заключается ее значение. И во многом этот смысл оказался связан с эпохой: было сказано что-то, что очень хотелось проговорить каждому. Режиссер Юрий Мамин как-то заметил: хорошее кино прежде всего портрет эпохи. Поэма «Москва – Петушки», несомненно, такой портрет. В спектакле заняты солисты N’Caged, музыканты Персимфанса, а еще хор и танцовщики – достаточно большой состав. Я бы не назвал этот состав большим. У нас двенадцать музыкантов, пять действующих лиц, восемь человек в хоре и пять танцовщиков – почти уличный театр. Здесь нет шика императорской сцены и привычного оперного великолепия. Инструментарий довольно доступный, много самодельных ударных. Это камерная, небуржуазная конструкция (смеется). 😊Читать целиком Cледуйте за нами ВК #review