Заметки по восприятию воображаемых различий

3. Поначалу кажется, что оркестра чересчур много, а внутри оркестра много шума, как будто не хватает именно высотности, красивых горизонталей и вертикалей. Они там есть, но вначале их поглощают ударные. В том же оркестровом шуме местами тонет и электроника. При этом именно она сильнее всего приковывает к себе слух. Есть зоны, где оркестр тщательно сочинен, подробно выписан и явно содержит много интересного, но все равно оказывается на втором плане, превращаясь в аккомпанемент к электронным мелодиям. Во второй половине всё это нормализуется. Очевидно, таков и был замысел - чтобы всё постепенно кристаллизовалось из шторма, хаоса и катастрофы. Плюс вообще-то в зале меня не было; слушал в записи - и снова в записи. Возможно, вживую баланс и его динамика ощущались по-другому. В большом масштабе "Контрафорсы" выглядят расширенным повторением оркестровой формы из прелюдии/постлюдии, написанных для пермского "Человеческого голоса". Там тоже сначала буря и всплеск энергии, потом постепенное ее исчерпание и в конце красивая колыбельная. А злое синкопированное электропиано в середине "Контрафорсов", видимо, пришло из "Нонсенсориков". Всё это не проблема. Дополнительных приколов в любом случае придумано много, да и, если на то пошло, Шостакович тоже повторял свои формальные схемы (Восьмая симфония как дубль Пятой). В целом это чуть ли не наиболее уверенной рукой написанная чисто оркестровая вещь Горлинского (Скрипичный концерт все же в некоторой степени перформанс). Видно, что он понимает, что хочет сделать, знает, как это сделать, и знает, что и как сработает. И у него хватает своих идей. 4. В этом году я несколько раз присутствовал при разговорах о классификации новой российской музыки и о том, кого в какие традиции встраивать. Идея привести пару "Сысоев-Горлинский" к паре юбиляров "Шостакович-Прокофьев" в этих разговорах не раз всплывала - наверное, потому что хорошо понятно, кого с кем соотнести. Но она, конечно, поверхностная. "Контрафорсы" сочинялись для концерта к 120-летию Шостаковича, но это не трибьют и в целом совершенно не та линия. К Шостаковичу можно возвести (и то с некоторой натяжкой) разве что первый тихий раздел с квазидиатонической длинной темой - у Шостаковича тоже есть подобные диатонические поля, но они сделаны по-другому. В остальном сходства мало. Это в широком смысле очень импрессионистическая вещь, музыка красочных пятен, а не контуров - а Шостакович не раз признавался в нелюбви к импрессионизму. Но Горлинский и не обязан следовать за Шостаковичем, или, если на то пошло, за Прокофьевым или Стравинским. У него свои идеи и свои традиции. Традиций много, а не только две или три наиболее распространенные. Подходящим контекстом для "Контрафорсов" будет, например, оркестровый Хаас. Гаспаров в "Записях и выписках": Жалобы на искусственную прерванность русской культуры неуместны: культурная традиция не задается, а создается, со­чиняется заново каждым писателем или группой. [...] Сейчас у русской лите­ратуры сколько угодно традиций, от Хармса до Хомякова. В том числе и прерванность традиций: это тоже традиция. 4а. Когда Горлинский в конце вышел на поклоны, я понял, что внешне он сейчас - такой типичный итальянский интеллектуал родом из 70-х. Черноволосый, бородатый и в очках с широкой оправой. Как Умберто Эко или, например, Берио. А следом стало ясно, что сходство, пожалуй, не только внешнее. Берио, на самом деле, довольно парадоксальная фигура. Его по привычке записывают в авангардисты, и это вполне объяснимо - но по самоощущению он явно композитор-центрист. Радикалов типа Лахенмана Берио не любил - об этом хорошо известно. Но Берио центрист специфический. Центр у него оказывается совершенно не там, где все привыкли. Но он пишет то, что пишет, явно из ощущения, что это норма, а не аномалия. И Горлинский точно такой же. Он предлагает нам, так сказать, альтернативную точку сборки, смещает координатные оси - и тем интересен. https://meloman.ru/videos/catalogue/kzch-2026-09-23/