«ИНЖЕНЕР, что ты сделал для ПРЕКРАСНОГО? ЧЕЛОВЕК ИСКУССТВА, как совершенствуешь ИНСТРУМЕНТ искусства?» — спрашивал «Манифест русских кинетов», написанный Львом Нусбергом в 1966 году. В искусстве участников объединения «Движение» наука, точный расчёт и поэзия зрительного опыта соединялись в поиске нового способа видеть и чувствовать мир. Кинетизм в широком смысле был направлен на исследование движения — реального или иллюзорного, физического или перцептивного. Если кинетический объект приводил в движение механизмы, свет или саму среду, то оптическое искусство, возникшее как одна из ветвей кинетического мышления, переносит это движение внутрь зрительного аппарата человека. Для Александра Григорьева, ставшего участником «Движения» в конце 1960-х, оп-арт — это прежде всего исследование зрения. Как работает глаз? Где проходит граница между видимым и воображаемым? Может ли изображение обмануть восприятие — и что происходит с телом зрителя в этот момент? Его композиции 1968 года строятся на строгой геометрии, точном ритме и выверенной цветовой логике и при этом создают эффект оптической иллюзии. Взгляд всё время находится в движении, он скользит по орнаменту, теряет фокус и заново собирает целое из фрагментов. Здесь важно не изображение, а как мы его видим. Произведение становится умственным и физиологическим упражнением, где главное содержание —визуальный опыт. Искусство превращается в инструмент познания и проверки границ человеческого восприятия. Увидеть работы Александра Григорьева и вживую проверить, как работает оп-арт, можно в МАММ на выставке «Фундаментальный лексикон».