Живопись и графика Дмитрия Краснопевцева зачастую воспринимается как отвлеченная фиксация странных и непритязательных вещиц. Натюрморты из корней деревьев, ракушек, сухих веток, черепиц и черепков. Но с композициями, которые выстраивает художник, что-то чуть уловимо не так. Лишь присмотревшись, мы понимаем, что постановки эти ирреальны: гравитация не позволила бы этим объектам стоять таким образом. Они парят в миллиметре над землей, бесшовно прикреплены друг к другу находящиеся в разных плоскостях объекты. Жизнь их попросту бы развалила. Но зачем Краснопевцев создавал такие произведения? Дело в том, что живопись Краснопевцева надо воспринимать как параллельную тотальной инсталляции деятельность. В своей мастерской он создал кабинетный храм из хлама. В эпоху барокко подобные кунсткамеры представляли собой макрокосм, без ущерба сжатый до микрокосма. Вот только если в XVII веке такие кабинеты включали в себя причуды природы и искусства, то Краснопевцев в веке XX выстраивал кунсткамеры без kunst, вундеркамеры без wunder: вместо барочных чудес брал он сор мира. Иллюзионистские и ученые структуры кабинетов-микрокосмов воссоздавал он при помощи обломков, чуть продёрнутой тлением органики, оригами, корневищ и всего того, что подкидывала ему сама жизнь. Вот только инсталляция не давала возможность выстроить из этих фрагментов идеальную, соответствующую гармонии макрокосма композицию. Получалось красиво, но все же несколько неказисто: издержки гравитации. Вот тут-то на помощь и приходит живопись, искусственное идеальное пространство, в котором законами природы управляет художник. Пространство, в котором можно довести до идеала выстроенный в кабинете натюрморт. На выставке «Фундаментальный лексикон» в МАММ можно увидеть две работы Дмитрия Краснопевцева.