Сегодня классику советского и российского искусства Андрею Гросицкому мог бы исполниться 91 год. Программной темой Андрея Гросицкого стало оживотворение неживой материи. Его привлекали объекты обыденные, повседневные и непритязательные, такие как сломанный ключ, ржавые трубы, лопнувшая лампочка. Жизнь предметов он показывал парадоксально, через демонстрацию уязвимости, болезненности материи: живо то, что может страдать. Именно поэтому объекты в его произведениях подвержены деформации, ее художник подчеркивал своей живописной манерой. Избыточно физиологическая фактура пробуждает в нас эмпатию к вещам: ржавение соотносится с разложением, криво соединенные гайкой трубы — с неправильно сросшимся локтевым суставом, а поломанный ключ — с вывихнутой рукой. Если в живописных объектах Гросицкий оживотворял вещи через деформацию, то в графике он шёл от обратного: создавал из фрагментов быта механизмы, которые хочется назвать организмами. В алхимической лаборатории художника возникали графические гомункулусы, утверждающие свое странное, независимое от человека существование. Кроме того, в графике композиции Гросицкого обретают легкость. Если громады живописных вещей можно отождествить с тушами страждущих, то тонкие графические зарисовки — с их душами. Они все еще извиваются и пульсируют, однако все эти состояния переносятся в иной, более тонкий регистр восприятия. Гросицкий — художник-гуманист, в его произведениях жизнь являет себя в парадоксальных, порой трагических, болезненных и странных формах. При этом художник был уверен: «сам акт творения утверждает оптимистическое начало». Прямо сейчас в МАММ можно увидеть выставку Андрея Гросицкого «Опознанный объект». 📸 Лев Мелихов