#ВОЗВРАЩЕНИЕ К ИСТОКАМ 20 В школе меня всегда непреодолимо тянуло к гуманитарным наукам: я любил языки, историю, обществознание — это были мои самые близкие предметы. Но из-за того, что в юности я свернул не туда, учеба быстро покатилась под откос. Точку поставил жесткий разговор отца с директором школы. Она без обиняков сказала ему в лицо: «Если вы прямо сейчас не спасете сына, вы его потеряете». На семейном совете приговор вынесли единогласно: отправить меня в ссылку. Местом ссылки определили город Орск, где жил мамин брат — мой дядя, которого я называл Бабай Радик. Бабай Радик был человеком редкой принципиальности, жестким и глубоко справедливым. Однако он страдал сердечной недостаточностью, из-за чего практически все время вынужден был проводить дома. Родители посчитали, что строгий дядя под боком — идеальный режим для моего перевоспитания. Перевоспитать меня ему, конечно, так и не удалось, но весь одиннадцатый класс я действительно почти безвылазно просидел дома. Бабай Радик держал железную дисциплину: на дорогу от школы до порога квартиры мне отводилось ровно тридцать минут. Хотя сама обстановка в Орске конца девяностых годов была по-настоящему пугающей и беспросветной. Сегодня в сети мелькают ролики из неблагополучных районов США, где люди, потерявшие человеческий облик из-за наркотиков, слоняются по улицам словно зомби. В Орске конца девяностых творилось в точности то же самое. Совсем рядом находилась граница с Казахстаном, через город шел мощный наркотрафик, а местный криминалитет и воры плотно сидели на этой теме. Ханку продавали практически на каждом углу, и наркоманы заполонили улицы. Помню, как водитель трамвая прямо на маршруте начал объявлять остановку и на полуслове уснул — «ушел в себя», или, как говорили на тогдашнем сленге, «воткнул». Пожилые женщины на пятачках торговали не только домашними огурчиками: прямо из-под полы у них можно было купить димедрол, шприцы и кислый — уксусный ангидрид, на котором варили кустарную ханку. В городе царил полный треш. Я жил на окраине, возле выезда из города. Сразу за сопкой начинался соседний Новоорск. Там расклад сил был совершенно иным: власть держали спортсмены. Они жестко вычистили свой город, на корню запретив любую торговлю и употребление. Из-за этого запрета новоорские наркоманы каждое утро тянулись за дозой в Орск. Поначалу они добирались на рейсовых автобусах, но вскоре новоорская молодежь по приказу старших стала тормозить эти автобусы прямо на трассе: наркоманов выволакивали на обочину, избивали и забирали все деньги. Те попытались пересесть на такси — облавы начались и на машины. В итоге зависимые побрели пешком, небольшими обособленными группами пробираясь через степные поля. Поэтому каждое утро, когда я шел на уроки, мне навстречу попадались потрепанные группы людей, чудом миновавших заслоны. Они безошибочно выцепляли взглядом местных и спрашивали одно и то же: «Братан, есть чё?». В один из дней меня осенило: на этом людском потоке и отчаянии можно подзаработать. Страх отступил перед желанием сорвать куш. Я заранее присмотрел неприметный жилой дом со сквозными подъездами, через которые можно было беспрепятственно выйти во внутренний двор. В следующий раз, специально прогуливая уроки, я неспешно ходил по двору и выжидал подходящий случай. Ждать пришлось недолго. Ко мне подошли трое пацанов с характерным тусклым взглядом и говором через нос. Один из них хрипло спросил: — Братиш, не знаешь, где взять кайфа? — Знаю, — не колеблясь сказал я. Я взял деньги и велел ждать у первой двери, пообещав вынести товар через минуту. Сам уверенным шагом вошел в подъезд, быстрым шагом пересек пролет и вышел через противоположную дверь на соседнюю улицу. Так в моих карманах осели первые легкие деньги — опасные, рискованные и добытые на самом краю чужого падения. Продолжение следует...