#ВОЗВРАЩЕНИЕ К ИСТОКАМ 18 Как я уже упоминал ранее, Анвара назвали в честь дяди моего отца. Отец в свое время гостил у него в Средней Азии и в знак глубокого уважения дал моему брату именно это имя. Хорошо помню день, когда мама вернулась из роддома. Мне было всего три с половиной года, но эта картина врезалась в память: мама заходит в комнату и бережно укладывает маленький сверток на кровать в нашей спальне. Из детского любопытства я просто подошел и машинально перешагнул через него. Мама тут же меня осадила, сказав, что перешагивать ни в коем случае нельзя — плохая примета. Понятно, что никаких религиозных знаний у нас тогда не было, поэтому в подобные суеверия верили безоговорочно. В детстве Анвар рос на удивление тихим и домашним. Часами мог сидеть на полу, сосредоточенно ковыряясь в конструкторе и методично разбирая игрушки на винтики. При этом он панически боялся темноты: его мучили кошмары, поэтому дверь в его комнату всегда оставалась приоткрытой, пропуская полоску света из коридора. Но стоило ему немного подрасти, как наружу стал пробиваться несгибаемый мужской характер. В нем появился такой стержень, что порой доставалось даже мне — я нередко бегал жаловаться родителям, что младший брат не дает мне никакого покоя. Но главным в нем была поразительная, редкая духовитость. Он совершенно не ведал страха. Однажды во дворе я сцепился с местными пацанами — братьями-близнецами Кинёвыми. Тот, с кем я дрался, оказался сильнее: повалил меня на землю и сел сверху. Анвар, совсем еще сопляк, увидел эту картину и, не раздумывая ни секунды, бросился на парня, который был старше его года на четыре. Просто ринулся в бой за старшего брата. С тех пор он всегда выделялся этой дерзостью и среди сверстников, и среди старших, став для меня настоящим примером мужской смелости. А еще в нем с ранних лет жила готовность прикрыть своих любой ценой. Как-то мама привезла из Польши невиданную тогда роскошь — целый блок жвачек — и спрятала в шкаф. Я таскал потихоньку: одну, вторую… опомнился, когда блока почти не осталось. Дома поднялся дикий шум, родители начали кричать на меня, а я с перепугу соврал, что пальцем к ним не прикасался. И тут вмешался Анвар, спокойно взяв всю вину на себя: «Это я их съел». По-настоящему крупный поступок случился позже, когда я серьезно натворил делов и к нам домой нагрянули опера с обыском. Мой отец увлекался оружием и коллекционировал ножи. Опер Кузнецов изъял всю отцовскую коллекцию, но беда пришла с другой стороны: в процессе обыска нашли учебную гранату. В воздухе повисла тяжелая тишина — запахло реальной уголовной статьей, все буквально «присели». И вдруг в комнату заходит Анвар, которому от силы было лет десять-одиннадцать. Глядя в глаза взрослым операм, он невозмутимо заявил: Это моя граната. Нашел возле тира и принес домой, родителям ничего не сказал Менты переглянулись, так и занесли в протокол, а дело впоследствии спустили на тормозах, списав на несовершеннолетнего ребенка. Откуда в десятилетнем пацане взялась такая молниеносная смекалка и хладнокровие — ума не приложу. Но этот врожденный дух спасал и меня, и отца еще не один раз.