#ВОЗВРАЩЕНИЕ К ИСТОКАМ 13 Челябинск, звуки вокзала и первые шрамы В Челябинске мы жили возле самого железнодорожного вокзала. Эта атмосфера врезалась в память навсегда: постоянный скрежет тормозов, глухие удары сцепляющихся грузовых вагонов и невнятный, разносящийся через громкоговорители голос женщины-оператора. Её объявления разносились по всему району, особенно гулко и отчётливо в тишине раннего утра или глубокой ночью. От гитары до ламбады на балконе Когда пришло время, родители отдали меня в музыкальную школу. Первый год я учился играть на гитаре, и у меня всё отлично получалось - преподаватель отмечал хорошие успехи. Помню, как я с этой огромной гитарой в черном чехле тащился до трамвая и затем от остановки шёл в музыкальную школу. Но мой преподаватель уволился, а с новым учителем контакт не задался, поэтому я перевёлся на аккордеон. Мы жили на пятом этаже. Запомнился момент: я выходил на открытый балкон и с аккордеоном в руках на весь двор играл популярную тогда «Ламбаду», а моя абика, которая тогда жила с нами, была нескончаемо рада наблюдать за успехами внука. Секция карате и роковое падение Позже отец решил приобщить меня к спорту и отвёл на карате к своему другу Сергею Баркову. В группе я оказался самым младшим. По пятницам у нас была традиция - вместо обычной тренировки мы играли в футбол. Во время одной из таких игр мяч вылетел далеко за пределы поля, и я со всех ног бросился за ним. На пути возникло бетонное препятствие — какая-то яма. Я попытался перепрыгнуть её с разбега, но запнулся и на полной скорости рухнул лицом вниз прямо на бетон. Удар был страшной силы, лицо превратилось в сплошное кровавое месиво и стало совершенно неузнаваемым. Путь домой и детский страх Меня экстренно доставили в скорую помощь, где обработали раны и наложили два шва на лбу. Из больницы я возвращался домой абсолютно один: с перекошенным от боли и отёка лицом, засохшей коркой крови и торчащими из лба чёрными хирургическими нитками. Когда я переступил порог квартиры, домашние пришли в неописуемый шок - особенно сильно испугалась абика. Спустя несколько недель раны затянулись, швы сняли, и меня снова отправили на тренировки. Но внутри уже поселился непреодолимый страх - то, что сейчас называют детской психологической травмой. Возвращаться в секцию я категорически не хотел: начал прогуливать занятия, часами бесцельно бродя по городским улицам и разглядывая витрины магазинов. Так постепенно карате отошло на второй план, а Челябинск стал для меня большим городом, который я начал исследовать уже самостоятельно - пешком, без всякой цели и маршрута.