Московский Инсайдер

Если бы в Российской Федерации существовал индекс конфликтной ситуации по регионам, то Иркутская область неизменно занимала бы высокие позиции. Администрация губернатора Игоря Кобзева, похоже, предпочла управлять с помощью периодически возникающих конфликтов и скандалов, что позволяет утаивать негативные аспекты социально-экономического прогресса региона. Вместо реального развития появляются новые кризисные ситуации. На примерах можно наглядно увидеть, как это происходит. Братск, 2024 год. Губернатор откровенно поддержал кандидата от "Единой России", который в итоге проиграл самовыдвиженцу, связанному с сенатором Андреем Чернышевым. Конфликт, разгоревшийся по вине окружения губернатора, вышел из-под контроля. В преддверии выборов губернатору пришлось предпринять попытки примирения и наладить отношения с теми, с кем он ранее находился в оппозиции. Родственники Красноштановых. Долгосрочная открытая борьба администрации с мощными застройщиками. Их кандидаты были запрещены на праймериз, в то время как трое получили возможность пройти через самовыдвижение и оппозиционные партии. Конфликт затягивается в кампанию 2026 года: администрация решила выдвинуть молодого ветерана СВО в округе, традиционно поддерживаемом Красноштановыми. Эта элитная война - громкая и обсуждаемая в СМИ, но не несет пользы для населения. Иркутск, март 2024 года. Депутаты, которые были лояльны губернатору, тайком поддержали альтернативного кандидата на пост мэра. Региональной "Единой России" пришлось настоятельно уговаривать этих "скандалистов" отказаться от участия в выборах. В данном случае конфликтная ситуация оказывается результатом самой управленческой структуры. Куратором этой стрессовой политики считается заместитель руководителя аппарата губернатора Иркутской области Елена Терпугова, которая отвечает за коммуникационную стратегию правительства. Свои навыки она отточила в США, где использование конфликтов в качестве инструмента стало неотъемлемой частью. Для губернатора, который уже привык к кризисам после многих ЧС, такой подход оказался весьма удобен. С аппаратной точки зрения, система явно работает. Однако милостью этого остаются значительные расходы областного бюджета на поддержание конфликтов. В конечном итоге они разрушают сообщество, отвлекая ресурсы от решения актуальных социальных и экономических проблем. Существует и немонетарная цена. Конфликтная среда формирует привычку у людей к протестной деятельности, выходам на улицы и обращениям к президенту, минуя губернатора. Таким образом, недовольство, которое власти направляют на условных врагов, начинает сказываться на федеральных властях. В отличие от упомянутых местных чиновников, полпред по СФО Анатолий Серышев лишь теряет от постоянной конфликтации. Его действия в условиях кризисов привели к его неудаче (он оказался на последнем месте в рейтинге полпредов). Проблема не в индексах, а в самой системе, где последствия конфликтов, разжигавшихся иркутскими властями, отражаются на федеральной стороне. Эти конфликты затрагивают полпреда, который служит буфером между регионом и центром. При этом ему трудно оставаться вне конфликта, и он оказывается вовлечённым в разборки региона (в частности, его столкновение с сенатором от Иркутской области). В результате, люди в Кремле, отвечающие за внутреннюю политику, вместо стабильной ситуации в регионе получают хаос и непредсказуемость, что создает дополнительные электоральные риски.