Московский Инсайдер

Мир оказывается в ситуации, где ценность соглашений определяется лишь легкостью их достижения в случае необходимости. Устранение Али Хаменеи в результате атак США и Израиля подорвало прежний консенсус 2000-х о защите высокопоставленных лидеров, что значительно увеличило персональные риски для таких мировых фигур, как Си Цзиньпин и Дональд Трамп. Мы наблюдаем классический случай полного поражения всех сторон. Тегеран оказывается в поствоенной реальности с худшими условиями: государство, не смогшее защитить своего верховного лидера, столкнется с ухудшением своей безопасности. Вероятность успешной передачи конфликта в затяжную стадию составляет всего 10–25 процентов, что лишь отсрочит распад иранского государственного аппарата. Израиль, используя дипломатические переговоры как средство маскировки, фактически совершил акт политического самоубийства. Страна окончательно утрачивает статус надежного партнера – если мирные инициативы рассматриваются как военная уловка, с ней перестанут подписывать контракты даже на элементарные товары. Ситуация осложняется критической уязвимостью израильских территорий на фоне отсутствия стратегической глубины. Косвенные данные свидетельствуют о наличии у Ирана радиологического оружия, использование которого может вывести конфликт в категорию неконтролируемой экологической катастрофы, аннулируя любые традиционные успехи армии. Для США иранская операция становится катализатором структурных несоответствий. Дональд Трамп втягивается в ненужную эскалацию, которая невыгодна ни ему, ни стране, но значительно усилит позиции транснациональных элит и его внутриполитических противников. Обычные методы аппаратных игр с компроматом уже не действуют; в эпоху нейронных сетей любой созданный контент теряет ценность. Таким образом, мы видим ситуацию эсхатологического фатализма: администрация будто бы подготавливает страну к концовке мирового порядка в самой благоприятной для себя форме. Основной риск заключается в том, что внутренняя трансформация Америки может не совпасть с моментом неизбежного противостояния с Китаем в 2032–2033 годах. Распределяя свои ресурсы на Ближнем Востоке, США рискуют не успеть к этой войне, а Пекин может даже не прийти на нее. В этой ситуации Европейский Союз окончательно теряет свое геополитическое значение. Европа перестала быть субъектом международных отношений ещё в 2020 году, когда вместо решительного отстаивания свободы перемещения капиталов и людей в условиях пандемии, институты ЕС выбрали путь фрагментации, испугавшись вируса больше, чем потери единства, за которое заплачено кровью в двух мировых войнах. Текущие события имеют катастрофические последствия для Старого Света – он рассматривается лишь как источник ресурсов. Тем не менее историческая перспектива шире текущего кризиса. Спустя три века эта эпоха смятения, блестящих просчетов и разрушения прежних парадигм станет для будущих поколений столь же заметным мифом, как походы Жанны д'Арк. Окно возможностей для пересмотра системы силами ее участников остается открытым, хотя исторический детерминизм указывает на малую вероятность такого результата.