The Moscow Times. Мнения

Есть только один положительный момент – возраст Путина Игорь Коломойский, бывший самый богатый человек Украины: — Вы жалеете, что помогали Зеленскому в 2019 году? — Мы это не обсуждаем. — Почему? — Ну, тогда был 2019 год, были свои обстоятельства. А что вы хотели, чтобы остался Порошенко? — Я спрашиваю, жалеете ли вы? — Нет, не жалею. — А вы верите в мирные переговоры? — Нет. — Считаете, что они невозможны? — Нет, переговоры возможны. Просто результат неизвестен. А чего мы хотим от мирных переговоров? Мы знаем, чего хотим? Вот вы как гражданин Украины чего хотите в результате переговоров? — Прежде всего ясности. — Ясности? Так переговоры же не для ясности ведутся. Хотите ясности — сходите в парикмахерскую, посмотрите в зеркало, там будет полная ясность. Переговоры ведутся ради конкретного результата. Какого результата вы хотите? — Сейчас говорят о прекращении огня. — Но это же не результат переговоров. Кому нужно прекращение огня? Нам? Мы этого хотим? А зачем? Что мы будем делать с армией? После прекращения огня начнется демобилизация? — Мужчины смогут выезжать за границу? — Это наш внутренний вопрос. Мы вообще знаем, что произойдет после прекращения огня? Вот смотрите: объявили прекращение огня. На следующий день армия скажет: «Мы можем идти домой? Бери шинель — и иди домой». Так можно будет идти или нет? — Я не знаю. — Вот видите! Вы гражданин Украины и не знаете, чего хотите от переговоров. Когда вы говорите, что хотите прекращения огня, я задаю простой вопрос: что будет с армией? Она уйдет с позиций или нет? Демобилизуется или нет? Или вы еще пять лет будете рассказывать людям, сидящим в окопах: «Нет-нет, посидите, переживем зиму, потом посмотрим, что будет осенью, потом весной»? Сколько им будут платить, если боевых действий не будет? Получается, мы сами не знаем, чего хотим. А русские прекрасно знают. Их все устраивает. Они только дурака валяют, когда говорят, что никакого прекращения огня не хотят. Им оно выгодно. Просто подумайте, что будет дальше. Перемирие? Хорошо. Что делать с армией? Первый вопрос. Что делать с мужчинами, которые хотят выезжать за границу? Второй. И самый главный, третий вопрос: Европа продолжит давать нам деньги, когда начнется мир? У нас нет зерна, нет металлургии. Экспортного потенциала, дай Бог, останется на 15–20 млрд долларов. А импорт? Отрицательное сальдо внешней торговли — 50–60 млрд долларов. А москали будут просто стоять и хлопать в ладоши. — Значит, к переговорам вы относитесь скептически? — Я отношусь к ним совершенно индифферентно, потому что заранее знаю: ничего из этого не выйдет. Все это разговоры. Ничего, выстоим, потерпим. А что делать? У нас во всей этой истории есть только один положительный момент — возраст Путина. Ему уже 74 года. Ну сколько ему осталось? Когда-нибудь должна наступить финальная точка. Вот как только там все поменяется, сразу, я думаю, начнутся переговоры о настоящем мире. О границах 1991 года, о снятии санкций, о возвращении к чему-то нормальному. Надо дождаться и потерпеть. Но это мое сегодняшнее видение. Все меняется. Динамика бывает разная.