The Moscow Times. Мнения

Даже Путин не знает, почему мы поддержали Брекзит Хьюго Рифкинд, колумнист The Times: Спустя десять лет мы все еще спорим, вмешивалась ли российская пропаганда в референдум о Брекзите. Разумеется, вмешивалась. Почему бы ей этого не делать? Представьте Путина, который говорит кремлевским помощникам: «Парни, мы сейчас взламываем буквально все подряд, но давайте-ка британский референдум оставим в покое». Вы серьезно? Речь не только о традиционном шпионаже, хотя загадочные русские действительно приглашали Найджела Фараджа и Аррона Бэнкса на ужины с обильной выпивкой. Главное — социальные сети: боты, фальшивые новости и непрозрачные деньги, на которые через Facebook распространялась политическая реклама. Не пророссийская: нужно было просто раскалывать общество. На американских выборах 2016 года это происходило совершенно точно. Facebook обнаружил около трех тысяч оплаченных Россией рекламных объявлений, их видели десять миллионов человек. Объявления поддерживали конкретных политиков или просто разжигали ненависть. В Британии подобного расследования не провели. В 2020 году парламентский комитет по разведке и безопасности установил, что доказательств российского влияния нет в том числе потому, что никто толком их не искал. Британские правительства, поглощенные Брекзитом, предпочли этого не знать. Мы, вероятно, никогда не выясним, какой была степень вмешательства. Фарадж теперь утверждает, что никакого российского вмешательства вообще не было. Борис Джонсон формулировал осторожнее: спецслужбы не нашли доказательств. Найдем ли мы сто тысяч человек, которые сегодня подтвердят, что десять лет назад проголосовали за Брекзит, покольку видели четыреста злопыхательских публикаций в Facebook, а не двести умеренных? Никто не способен восстановить причины собственного волеизъявления полностью. Нельзя превратить испеченный пирог обратно в тесто. Директор MI5 Кен Маккаллум справедливо различает попытку вмешательства и изменение результата голосования. Даже если Россия повлияла на один или два процента голосов, мы никогда этого не установим. И это не основание объявлять референдум нелегитимным. Реклама работает. Особенно реклама в Facebook — иначе его владелец Meta не стоил бы почти два триллиона долларов. Британская политика до сих пор не оправилась от ожесточения времен Брекзита. Значительную часть этого мы устроили себе сами. Но кое-что совершенно определенно пришло извне. Сегодня интернет уже другой. Facebook стал несколько более регулируемым, зато X — менее. Почти все признают, что Россия, Китай, Иран и другие государства постоянно пытаются влиять на чужую политику. Странно и нечестно признавать эту угрозу сейчас, но категорически отрицать ее существование в прошлом. Мы отчаянно не хотим выглядеть обманутыми простаками. Но выглядим мы именно так.