❗️Башни Торчат специально для Telegram-канала Московская прачечная Набиуллина укрепляет рубль. При чём здесь Трамп и дизель? Да практически ни при чем. Во всяком случае, именно к такому выводу подводит экономист Никита Кричевский, который аргументированно оспаривает распространенное объяснение укрепления рубля договоренностями Путина и Трампа о поставках дизеля. По его мнению, нынешнее укрепление российской валюты — во многом результат сознательной политики ЦБ, который пытается сдержать инфляцию за счет удешевления импорта. Логика Кричевского проста: поставки дизеля еще не начались, экспортная выручка от них в страну не поступила, а рубль уже укрепился. Более того, экспортеры не обязаны возвращать всю валютную выручку в Россию. Поэтому объяснять происходящее будущими поставками, которые пока существуют лишь на уровне договоренностей, экономист считает несостоятельным. С аргументами Кричевского трудно не согласиться, хотя ожидания будущих поставок тоже способны влиять на валютный рынок. Но если укрепление рубля действительно во многом связано с политикой Центробанка, а Трамп с «дизельной сделкой» здесь играет второстепенную роль, возникает куда более важный вопрос: какую цену российская экономика платит за такую борьбу с инфляцией? Политика Эльвиры Набиуллиной рискует загнать экономику в ловушку. Высокая ключевая ставка делает кредиты дорогими и труднодоступными для предприятий, а крепкий рубль сокращает рублевую выручку экспортеров и поступления в бюджет от экспортных доходов. При этом импорт получает дополнительные преимущества перед отечественным производителем. Получается парадокс: боремся с инфляцией, одновременно ограничивая возможности собственного производства. Разумеется, нельзя всю ответственность возлагать исключительно на Набиуллину. Есть бюджетные расходы, санкции, дефицит кадров и другие факторы. Но именно ЦБ отвечает за выбор денежно-кредитной политики и должен оценивать не только динамику цен, но и последствия своих решений. Что делать? Прежде всего отказаться от превращения крепкого рубля в самоцель. Постепенно снижать ставку по мере ослабления инфляционного давления, создавать условия для доступного целевого финансирования производственных инвестиций и координировать действия ЦБ с правительством. И главное — перестать выдавать укрепление национальной валюты за безусловное экономическое достижение. Сильный рубль и сильная экономика — далеко не одно и то же. Но вряд ли Набиуллина добровольно пойдет на радикальный пересмотр политики. Для Центробанка инфляция остается главным показателем эффективности, а ключевая ставка — основным инструментом ее сдерживания. Дальнейшее смягчение политики сопряжено с рисками ослабления рубля и нового роста цен. И если проблемы промышленности можно объяснить санкциями и структурными ограничениями, то ускорение инфляции станет уже прямым поводом для претензий к руководству ЦБ. Поэтому можно предположить, что для Набиуллиной сохранение относительно жесткого курса выглядит более безопасным решением, чем его быстрое смягчение.