❗️Ламповый Преемник специально для Telegram-канала Московская прачечная «Сибиризация»: новая Россия после Путина? Публицист Николай Травкин саркастически прошёлся по концепции «сибиризации» Сергея Караганова. И не только по «сибиризации». В изложении Травкина логика профессора Караганова выглядит примерно так: с Европой России больше делать нечего, отношения с ней исторически закончены, а ядерная эскалация окончательно поставит в них точку. После этого стране останется окончательно развернуться на Восток, за Урал, подальше от европейского театра противостояния. Отсюда и «сибиризация» — перенос центра тяжести России в Сибирь, которая в мрачной иронии Травкина превращается ещё и в убежище для элиты на случай большой войны. Но мы бы над концепцией «сибиризации» сильно не смеялись. Потому что она действительно постепенно продвигается. И Караганов здесь давно уже не одинокий профессор с экстравагантной геополитической концепцией. Сергей Шойгу публично поддерживал идею и пытался связать её с развитием сибирских мегапроектов. Вокруг Ангаро-Енисейского кластера, редкоземельных металлов, инфраструктуры и энергетики сходятся интересы «Ростеха», «Росатома» и крупных промышленных групп. В сибирскую повестку активно включился Денис Мантуров, проявляет к ней интерес и Дмитрий Патрушев. А вокруг самой идеи постепенно формируется вполне конкретная аппаратная и экономическая коалиция. И нельзя забывать о приближающемся транзите власти. Сибирь с её ресурсами, мегапроектами, бюджетами и возможностью выстроить собственную вертикаль — почти идеальная база для тех, кто хочет войти в транзит с сильных позиций. Мы уже писали, что Шойгу мог рассматривать «сибиризацию» именно как такую политическую вотчину. Но теперь вокруг неё появляются и другие тяжеловесы, причём некоторые из них сами фигурируют в разговорах о возможном преемнике Путина. Поэтому борьба за Сибирь со временем вполне может стать частью борьбы за конфигурацию власти после Путина. И тогда вопрос будет уже не только в том, кто получит месторождения и триллионные проекты, но и кто получит огромный политический плацдарм накануне транзита. Поэтому сарказм здесь, возможно, действительно не вполне уместен. Особенно зная привычки российских элит. Сегодня «сибиризация» выглядит несколько экзотической концепцией, завтра она может превратиться в один из государственных мегапроектов. И чем сильнее будет эскалация с Европой, тем привлекательнее для части элит станет мысль о том, что политический, промышленный и демографический центр России надо постепенно двигать за Урал. А следом неизбежно возникнет вопрос о перемещении туда не только капиталов и производств, но и людей. И вот здесь начинаются, словами классика, изобретенческие вопросы. Сдвигая центр страны на Восток, Россия геополитически удаляется от Европы, но одновременно оказывается гораздо ближе к Китаю. Огромная программа освоения Сибири, новые города, транспортные коридоры, энергетика, месторождения редкоземельных металлов — всё это будет происходить непосредственно возле зоны стратегических интересов Пекина. Поэтому главный вопрос «сибиризации» даже не в том, согласится ли Кремль окончательно отвернуться от Европы. Вопрос в том, насколько спокойно Китай отнесётся к появлению у себя под боком гораздо более мощной, населённой и экономически самостоятельной российской Сибири. И не получится ли так, что, решая одну геополитическую проблему, Россия в итоге окажется лицом к лицу с другой.