Московская прачечная

Тут вот ведь какая интересная штука получается. Да, можно по заветам господина Осеевского взять да и вернуть себе домой стационарные телефоны. Не сомневаюсь, что Ростелеком радостно потирает руки в предвкушении - это какой же отличный приток денег. И действительно, посидишь неделю без связи беспомощным - и мысли такие не то что закрадываются, а становятся невероятно соблазнительными. Но у этой, казалось, бы гениальной комбинации есть неожиданный побочный эффект. После того, как сегодня на несколько часов в нокаут ушли крупные банки и цифровые платформы, граждане опять почувствовали себя беспомощными, а это - в совокупности с и без того угнетенным ныне психологическим состоянием - страшно раздражает. И поэтому невероятно привлекательной становится еще одна мысль - а не держать деньги на картах вообще. В день зарплаты оплатить коммуналку и связь, а остальное взять и снять. И не нести никуда. На депозит - опасно, могут начать “вовлекать в экономику”. Да и ежедневные транзакции тоже - никогда не угадаешь, что и где в очередной раз Минцифры и РКН уронят “ради нашей же безопасности”. Вот так и закончится и цифровизация, и налоговый контроль за потоками денежной массы. На каждую торговую точку по налоговику не поставишь. Причем, если приучить людей к благам цифрового рая было непросто и заняло время, то отучить их от этого можно по щелчку пальцев. Такому как произошел сегодня во время глобального сбоя. Или такому, какой был в Москве в первой половине марта. Я не знаю, кто сегодня в России принимает решение по намеренной деградации цифровой инфраструктуры и не хочу строить на этот счет конспирологических теорий. Назову их собирательно - “они”. Так вот “они” в своих атаках интернет не могут адекватно оценить издержки как раз потому, что сами долгое время пользовались всеми этими благами. Эти блага настолько плотно вошли в повседневность, что кажутся само собой разумеющимися и возникает ложное впечатление, что от “отмены интернета” ничего не изменится. Меж тем, это меняет все. Если “они” не хотят, чтобы люди обсуждали и возмущались в соцсетях, то люди просто перенесут свои возмущения в реал, где ознакомиться с их мнением будет уже гораздо сложнее. Потому что, как я уже сказал выше, к каждому охранника не приставишь. А заодно люди заберут свои деньги из цифровой экономики и свои бизнесы из сферы наблюдения. Общественная консолидация в таких вопросах невероятно крепка. Достаточно лишь понаблюдать, как нынешняя война с интернетом собрала в один лагерь тех, кто в былые времена был готов вцепиться друг другу в глотки. На такой ли эффект рассчитывали “они”? Едва ли. Они наивно полагали, что интернет-пространство - это такая делянка, на которой всем разом можно запретить разговаривать и выражать свое мнение, но при этом продолжать держать их под колпаком контроля и покорности. Но это так не работает, интернет на куски не делится. Ты либо убиваешь все разом, либо “пусть цветут все цветы”. Впрочем, полагаю, что эти самые “они” если и не осознали суть своих ошибок, то по крайней мере на практике прочувствовали, что делают что-то не то. Но прекратить не могут, потому что поставили на кон самих себя, а это - актив абсолютной ценности. И здесь возникает главная ирония, которую не улавливают апологеты «новой нормальности». Они всерьез верят, что можно построить устойчивую систему, где «всем нельзя, а некоторым можно», и что это будет работать долго. Но цифровая среда по своей природе отрицает такую сегрегацию. Попытка сделать интернет решётчатым, а связь выборочной оборачивается тем, что решётка бьёт током по рукам, которые её держат. Люди, которых загнали в угол отключениями, не становятся удобнее. Они становятся непредсказуемее. Так «новая нормальность» сама себя и задушит — не тотальным запретом, а всеобщим, абсолютным, тоскливым безразличием к тем, кто эти запреты придумал. И тогда выяснится (как всегда внезапно!), что единственная реальная, безусловная и вечная норма — это способность людей в итоге собраться и сказать: «Нет, так больше не будет». Даже если для этого придется отключить всё самим. Первыми. Ваш Юрий Долгорукий