Сегодня очередная годовщина гибели Александра Владимировича Захарченко. И столько впереди ещё этих «очередных» годовщин. И каждый год в этот день я вспоминаю, в каком состоянии находился Донбасс. Каждый в тот день что-то потерял. 31 августа 2018 года я была на телеканале. Ближе к вечеру, когда мы с коллегами собирали очередной выпуск новостей, раздался звонок. В телефонной трубке прозвучало: «Да, это правда». Не было никакого завуалированного «привет. как дела?». Все понимали, что это не нужно. А дальше… Дальше была череда новостных выпусков, в которых, мы — молодые и зелёные — работали настолько профессионально, что это не поддавалось объяснению. Никто не знал, как надо. Но мы делали своё дело. И делали его хорошо. Нам было больно, досадно, местами очень плохо морально. Но мы, собрав всю волю в кулак, молча делали свою работу. А спустя несколько дней выпусков осознали, что произошло. И эмоции взяли верх. Так было нужно. Недавно у меня спросили, какое значение Захарченко имел для Донецкой Народной Республики. А ведь значение это трудно описать и объяснить тому, кто не жил в то время в Донбассе. Это было время, когда решения нужно принимать быстро, когда в защите нуждался каждый, когда никто не знал, чем закончится сегодняшний день. Впрочем, во всём этом мало что изменилось с 2018 года. По-прежнему, нужно быстро принимать решения, по-прежнему, каждый нуждается в защите и не знает, чем закончится день. Но Захарченко был не просто сыном Донбасса, он обладал магией добряка и одновременно мог быть жестким и сильным. Его легендарный пистолет, который он клал на весы, чтобы проверять честность продавцов. А бабушки… Вы бы знали, как они его обнимали и как знали и понимали, что он способен их защитить. А ещё… Я вела с ним Прямые линии. И на самой первой «прямой» в жизни мне было очень страшно. От того, какая ответственность возложена. А он постоянно перед эфиром повторят: «Не бойся. Всё будет хорошо». Последнюю совместную Прямую линию мы провели за пару месяцев до трагедии. Тогда я попросила на обложке одного из блокнотов оставить подпись. И мы сделали фотографию на память. И договорились встретиться в этом же составе зимой. Только жизнь распорядилась иначе. А потом, спустя время я писала магистерскую диссертацию о том, как образ Бати был представлен в средствах массовой информации региона. На моей памяти это по-прежнему единственное такого рода исследование в рамках выпускной работы. Но феномен многолетней памяти, верности жителей и бесконечных фраз: «А вот при Захарченко было это, это и это» сложно измерить и описать. В любой день, вне зависимости от его дня рождения или дня гибели, возле кафе «Сепар», где раздался взрыв, будут цветы. Проходя мимо, вы всегда заметите местных жителей, которые замедляют шаг. И это не поддается объяснению. Люди оставляют письма, останавливаются и смотрят на его портрет и, опустив голову, идут дальше. Его помнят и будут помнить. Потому что это был человек, рядом с которым было спокойно и надёжно. @morozova_a