На смерть Ивана Гудкова. Глядят остывшие очи — серые, Как небо русское — мрачное — в терниях И их владелец висит. На его тонкой шеи — затянут пояс — Версаче, Где-то за долларов семьсот И он сын либерала — известного — то есть его папаша — грязный скот. Меня впечатляет, что он не стал Смердяковым, Презревшим Россию, А красивым юношей с русским именем, Выбравшим смерть — а не бесчестье. Грех самоубийства осуждаю, но признаю страдания, я буду за тебя молиться, брат. #поэзия