Мне, безусловно, очень нравится, когда ко мне приходят мимокрокодилы и говорят мне, что не того масштаба фигурой был Чарли Кирк, чтобы праздновать его смерть. Мне, безусловно, безразличен Кирк — он был мудаком с другого континента, а у меня тут таких двенадцать на дюжину из молодых и экономически активных, с либертарианскими взглядами на то, что система соцобеспечения не нужна, малые языки надо забыть, а политическая субъектность регионов должна быть такой, чтобы Москве было удобно. Я вообще просто отмечаю забавное лицемерие американских правых, которые уже год бьются в истерике про шутки вокруг смерти хорошего американского мальчика, символа американской мечты, который мог со спокойной улыбкой, разумно, взвешенно и аргументированно нести человеконенавистническую дичь; то есть быть голосом ресентиментной Америки; обиженного белого мужчины. Ходячим и благоухающим фочаном. И, безусловно, если его смерть празднуют — значит есть, что праздновать, есть, что отмечать; и даже если Кирка можно измерять в единицах микромусоллинни или там миллиполпотах, наногитлерах, то всё равно его смерть прекратила его активность по ухудшению мира. А вот поди ж ты — надо прийти именно ко мне и сообщить мне, что зря я праздную смерть Кирка; что не надо его сравнивать с Франко и Тито; что его надо просто забыть.