Деньги и песец

В колее (2/2) (начало здесь) А что же наш любимый аргумент про «могучую советскую промышленность»? СССР действительно производил больше всех в мире стали, чугуна, цемента и тракторов. Но валовый объём производства и реальная производительность труда — это немножко разные вещи. в 1932 году, на самом пике индустриализации, производительность труда рабочих в СССР была на 8% ниже, чем в 1928-м. Сталинский индустриальный рывок был таким - чтобы выпустить больше продукции, нужно было построить ещё один завод и направить туда 100500 крестьян из деревни Эта модель действительно давала рост ВВП - пока ресурсы были фактически бесплатными - земля, сырьё и неисчерпаемый демографический резерв села. Но, как предупреждал любимый сталинский экономист академик Струмилин, картой индустриального/демографического перехода («из деревни в город») общество может сыграть один раз – а дальше, чем больше советская власть будет строить городских квартир, тем меньше в стране будет рождаться детей в расчете на одну женщину, и так ведь и случилось – к 1970-м годам «дешевый мужик» в СССР закончился, рождаемость упала, деревня опустела, а производительность внутри системы так и не выросла. Динамика совокупной факторной производительности в СССР была такой - 3,63% в 1950-е, 1,83% в 1960-е и 0,26% в первой половине 1970-х. К тому же лучшие ресурсы уходили в приоритетный сектор, собиравший лучших инженеров, качественные материалы, импортные станки — а дальше, как объяснял министр финансов СССР товарищ Павлов, "… неизменно — каждый год! — возникали очень большие сложности с балансированием доходов и расходов населения. Потому что экономика была перекошена в сторону тяжпрома. Фонд накопления достигал 36%. Однако станками с числовым управлением, ракетами или истребителями-перехватчиками … нельзя было удовлетворить потребительский спрос населения …" Но все это еще не есть ответ на вопрос - почему ни Мексика, ни Чили, ни Россия – так и не вышли из среднедоходной колеи? А потому, что все три модели — мексиканские сборочные макиладорас, чилийская медь и советская тяжелая индустрия — по своей природе оказались рентоориентированными. Мексика получает ренту за счет дешёвых рабочих рук и удачной географической близости к США. Чили получает классическую медную ренту. А как же тяжпром СССР? А такая же рента дешевого труда, потому что советская могучая промышленность не создавала потребительной стоимости — то есть того, что напрямую повышает уровень и качество жизни обычного человека. Она изначально и не была ориентирована на производство потребительских товаров, зато обеспечивала правительственную мощь. Но мощь автоматически не конвертируется в подушевой ВВП. Для этого нужны производительность, инновации и динамичный рынок. Вот и получается, что «могучая промышленность» такого типа — это вовсе не альтернатива «сырьевому проклятию», а лишь одна из его замысловатых разновидностей. Которая, кстати, не предусматривает роста реальной (выраженной в товарах и услугах) стоимости труда. Так, что то, что представляется «ловушкой среднего дохода» - это не баг, а фича рентных экономик, просто выжимание ренты элитами может приобретать самые разные, иногда довольно сложные формы