Мохолит

Рубрика: «Критика критики». Критик Лев Рыжков утверждает, что «Собиратели тишины» солдата и писателя Дмитрия Филиппова пытаются примирить читателя с немцами времён ВОВ. В доказательство приводится вот какой эпизод: Останки двух бойцов лежали на дне траншеи вплотную друг к другу, почти в обнимку, правая рука красноармейца словно приобнимала немца в районе шеи. Из чего надумывается: Вы знаете, я не столько даже Водолазкина вспомнил, сколько дурацкий фильм «Т-34», где советский танкист в финале пожимает руку немецкому. Ну, конъюнктура такая была в те времена. Хотели с Германией дружить. Коля из Уренгоя ездил, писатели старались в осмыслении минувшей войны так, чтобы европейцам стыдно не было. Разумеется, это подлог. Ну через абзац у Филиппова сказано же: — Костные останки обнаружены на глубине полутора метров, скелеты в сохранности, за исключением солдата вермахта: череп разрушен полностью, пробит в четырёх местах, разломан по основанию лобной кости. Судя по всему, его просто прикладами добивали, в кровавую кашу. Наш боец погиб предположительно от пистолетного выстрела в упор. Видите, у него руки в районе шейных позвонков немца. Они схватились в рукопашной, наш боец начал его душить и немец, скорее всего, застрелил его. Рыжков представляет эпизод как примирение советского и немецкого солдата, этакое рукопожатие смерти. У Филиппова совсем другой смысл: была тяжелейшая, полная ненависти рукопашная, в которой немца попросту задушили. Здесь нет и намёка на уравнивание противников. Чистый натурализм, «посмотрите, как всё было на самом деле». Из фокала санинструктора Катерины Синельниковой: На моих глазах один солдат голыми руками задушил фашистского пулемётчика, но и сам погиб при этом. Но самый прикол в другом. Первая часть «Собирателей тишины» заканчивается тем, что бездушное российское чиновничество не различает своих и чужих: поисковики откопали трёх немецких и одного советского солдата, которых администрация с почестями хоронит как четырёх красноармейцев. Против чего вдруг выступает причастный к обману герой: он отметает свои малодушные оправдания, восстанавливает справедливость и, отменяя муниципальную бронь, отправляется на СВО, о которой пойдёт речь во второй части. То есть смысл первой половины романа в очерчивании границ. Там даже кончается девизом «Мне не всё равно», резким патриотическим выбором, правотой, превосходством. Превратить это в политический релятивизм нельзя, для этого вообще нет материала. Ретроспективная линия ефрейтора Курта Мольтке, которую критик пытается представить оправданием немецких солдат, является лишь известным нарративным клише, по которому нацист сначала отстреливает в славян всё своё превосходство, а потом медленно сходит с ума средь чужих болот и лесов. Сверхчеловек оказывается слабаком: последняя записка Курта тридцать раз подряд повторяет «не умру». Предсказуемо, но и только. И хотя «Собиратели тишины» вещь тоже слабая, поторопившаяся, наскоро склёпанная из двух нарративно чужих частей, ей нельзя вменить заграничную угоду. Это быстрая беллетристика, которую попытались забросать хворостом (на первых порах документалистику часто превращают в художку). И уж точно роман нельзя столь откровенно перевирать. Почему Рыжков так обошёлся с Филипповым? Потому что идёт война, и речь, как можно понять, не о СВО. В отличие от настоящей, на этой «войне» довольно легко соблюсти приличия. Достаточно не выдумывать того, чего нет.