Мохолит

Молодые авторы пока ещё не совпали с литературой в больших новых текстах. Роман возможен, так как накоплен смысл, игра с которым будет понятна современникам. Причём смысл этот рассредоточен среди малых наблюдений, там, где «обломки» окончательно победили «хлопок». Важным текст становится, когда начинает ориентировать читателя в неочевидных для него вещах. Для этого нужно понимать не только момент, но и то, что к нему привело. Вечное — это всегда современное, все пророки, все новаторы так точно понимали текущее, что меняли его. О чём сегодня пишут тридцатилетние? Чаще всего об определившем их событии, которое они пытаются объяснить, принять или изжить, то есть о «травме» в смысле потери целостности. Такая литература имеет отклик, но при этом опрокидывает день сегодняшний в миг насилия, детства, утраты, когда всё и произошло. Травма вечно возвращает к себе, из-за чего, кстати, возможно её традиционалистское прочтение, геноновская попытка закрыть проломленный контур. Герой этой ретроспекции как правило молодой человек гуманитарных устремлений, в меру своего ума рассматривающий постигшие его неприятности. Пока герой не будет выведен из такой позиции, как бы хорошо, хлёстко и своевременно он бы ни описывал проблемы с жором или потенцией, текст будет оставаться частным и ограниченным. Казалось бы, нужно просто перенести событие поближе к горизонту, но такой пейзаж встречается довольно редко. Причина, вероятно, в том, что с ним сложнее работать — группировать пространство приходится за счёт характеров, языка, динамики, а не сразу умершей матери. Личное привлекает, в нём уверенно и уютно, хотя писать нужно не о том, о чём знаешь, а о том, о чём только догадываешься, смутно подозреваешь… Молодой русской литературе необходим эрудированный автор, который вырвется из-под ретроспективной власти события. Он поместит героя перед или в само происходящее, дав собственное объяснение накопившемуся материалу. Составит карту времени и поколения, точнее, тот её фрагмент, который ещё по силам заполнить отдельному человеку. Откуда взять таких писателей? Они придут вне привычных каналов социализации. Из другого опыта. Школы письма в целом подготавливают хороших специалистов. Умелые руки чуть изменяют наклон головы, учат смотреть в себя, учат смотреть назад. Пишите о том, что знаете, то есть пишите, не переходя границ. Увы, безопасность письма часто равна его бесполезности. Больше никакой памяти! Важное здесь, посреди, ждёт первого тридцатилетнего, кто соберёт все наши мемы и трагедии в смелом обобщении романа.