Принято считать, что Европейский союз — это сугубо прагматичный проект, рожденный из необходимости наладить торговлю углем и сталью. Однако его идейное наполнение всегда шло параллельно экономическому, а последние годы даже опережало. И в этом есть заслуга почившего в прошлую субботу, 14 марта, немецкого философа Юргена Хабермаса. Проект ЕС — это еще и антитеза двух главных врагов либералов Западной Европы 20 века — нацизму и коммунизму. Идейным наполнением этой антитезы занималась так называемая «Франкфуртская школа» философии, старшее поколение которой в 1930-е бежало от нацистов в Америку, где сформулировало основные догмы будущего европейского левого либерализма, основанные на критике авторитарной личности, тоталитаризма и прежде всего национального эгоизма, как источника первых двух. А позже, после падения Берлинской стены, этот же аппарат критики был нацелен на коммунистическое прошлое Восточной Европы, которое требовалось не просто забыть, а демонтировать. Итогом этого двойного преодоления стал «постнациональный проект» Европы, которая решила строить свою идентичность не на национальной базе, а на приверженности абстрактным понятия прав человека и демократических процедур: если национальный патриотизм привел к мировым войнам, значит, нужно создать наднационального «конституционного патриота», для которого родина — это свод законов, а не пейзаж. Главным «прорабом» этого проекта стал Юрген Хабермас — последний классик Франкфуртской школы. Если его предшественники только критиковали, то он активно участвовал в интеллектуальном сопровождении трансформации ЕС из экономического в политический союз. Хабермас поддержал Лиссабонский договор, назвав его прорывом к свободе, и десятилетиями убеждал европейцев, что передача суверенитета в Брюссель — это не потеря себя, а шаг к мировому сообществу граждан. Он же поддержал массовый завоз мигрантов, считая, что это позитивный фактор размывания основ национализма. Но Хабермас дожил до краха своих идей. Оказалось, что без трепетного отношения к региональным и национальным идентичностям европейская солидарность превращается в пустой звук, а «конституционный патриотизм» не способен защитить экономику, проблемы которой напрямую связаны с эрозией национальных культур. Франкфуртская школа выиграла битву с прошлым Европы, но, похоже, проигрывает битву за ее будущее, уважаемые читатели.