КОЛОБОК — ЭТО ЙОБА: ОПТИКА ДЕЛЁЗА И РОЛАНА БАРТА ЙОБУ звали колобком задолго до всякого фильма: на Лурке "колобок" и "ЕХИДНЫЙ КОЛОБОК" перечислены среди имён рожи наравне со "ЗЛОЙ ЛУНОЙ" и "ХИТРОЖОПЫМ ЛИМОНОМ". Искать здесь отсылку бессмысленно: отсылка случилась восемнадцать лет назад, когда анонимы окрестили жёлтую рожу колобком, а фильм лишь закрывает сделку с другой стороны, выдав сказочному колобку морду мема. Это редчайший в истории культуры случай, когда первоисточник цитирует собственную пародию. Сама рожа появилась в конце 2008-го на Дваче, когда комикс «No one is right» перекрасили в жёлтый и скрестили с форчановским awesome, и носила имя Y.O.B.A., то есть Youth Oriented and Bydlo Approved. У Делёза с Гваттари для такого устройства было слово visagéité: машина, производящая лицо отдельно от тела, белая стена под означающие плюс чёрные дыры, в которые проваливается взгляд. ЙОБА собрана ровно по этой схеме, причём анонимом в пейнте минуты за четыре. CG-модель Колобка повторяет её один в один: плоский круг вместо тела, прищуренные щёлочки, улыбка без адресата. Художники провели реставрацию иконы, заменив левкас дрожжевым тестом. Тесто здесь главный материал, и вот почему. Поллок снял холст с мольберта и положил на пол: вертикаль с её иерархией и сюжетом сменилась горизонталью процесса и следа. Тесто ведёт себя ровно так же. Его невозможно писать вертикально, оно расползается всей плоскостью, чистая all-over композиция без центра и фигуры, а противень выполняет работу поллоковского холста в декорациях русской избы. Отсюда прямой ход в азиатский авангард. Кадзуо Сирага из группы «Гутай» писал ногами, вися над холстом на верёвке, а в перформансе «Вызов грязи» полчаса боролся с кучей глины собственным телом. Колобок доводит жест Сираги до логического конца: тело осталось внутри вещества и обрело там субъектность. Качение стоит смотреть через буто Хидзикаты, требовавшего от танцора перестать быть телом. Движение без ног и без воли, отданное склону и гравитации. Быдло видит булку с глазами, синефил видит семьдесят лет материальной абстракции в одном рендере. Барт объявил смерть автора в 1967-м, и полвека это оставалось изящной метафорой, пока имиджборд не превратил её в техническую спецификацию. У ЙОБЫ нет ни оригинала, ни автора, ни канонической версии: она выпала в осадок из тысяч перерисовок, как выпадает в язык слово «хлеб». С фольклорным Колобком та же история. Записан Афанасьевым, сочинён никем, мутирует от рассказчика к рассказчику. Народная сказка и Двач работают как одна и та же машина анонимного производства смысла с разницей в полтора века, и фильм, надевший на сказочного персонажа лицо анонима, зафиксировал это тождество точнее любого семинара по Барту. Есть и второй слой: перед нами блокбастер, снятый буквально по формуле Youth Oriented and Bydlo Approved, экранизация расшифровки собственного мема. Постмодернизм такого не умел, тут уже метамодерн, честно осциллирующий между иронией и госфинансированием. Финальное доказательство неспособности массового зрителя к рецепции он предоставил сам, до премьеры. Ещё до первых сеансов фильм собрал за сутки тысячу негативных оценок, свыше 90% от людей, которые его не видели, после чего «Кинопоиск» признал активность аномальной и обнулил рейтинг. До обнуления счётчик успел показать 1,1: так марвеловцы мстили за перенос «серой» премьеры «Человека-паука», отложенной ради поддержки российской картины. Оцените трагикомизм ситуации. Единственный фильм в истории отечественного проката, для адекватной оценки которого требовалось сидеть на /vg/ в 2009-м, топили люди, чья культурная идентичность держится на очереди за серым Марвелом. Они пересмотрели Бедкомедиана и вынесли из него ровно один урок: рейтингом можно воевать. При этом сам Баженов ещё в декабре рассказывал, что подозрительно высокие оценки на «Кинопоиске» достаются проектам из пула самой платформы, то есть бомбили систему, о нечестности которой их кумир и предупреждал. Пересмотрели, но не досмотрели. Кольцо замкнулось, оно круглое.