Из «Золотого телёнка» Ильфа и Петрова в русский язык ушло выражение «контора „Рога и копыта“». Так до сих пор называют учреждение, которое существует на бумаге, имеет вывеску, печать и штат, но чем занимается, понять невозможно. Остап Бендер открыл свою контору ради собственных целей, и читатели 1931 года прекрасно узнавали в ней знакомую советскую реальность. Однако есть история, согласно которой подобная организация появилась и вне романа, причём с куда более смелым профилем деятельности. Называлась она «Всесоюзный трест по эксплуатации метеоритных металлов». Рассказ об этом тресте сохранился в воспоминаниях американского инженера Зары Виткина, работавшего в СССР в 1932–1934 годах. Однажды вечером его собеседником оказался редактор «Крокодила», которого Виткин называет Бельским, и тот поведал о необычном эксперименте. Группа сатириков решила выяснить, насколько советские хозяйственные учреждения доверяют правильно оформленной бумаге, и получила на это одобрение Лазаря Кагановича. Первым препятствием стала печать. Изготовить штамп для несуществующего учреждения было нельзя, поэтому экспериментаторы три дня подряд печатали в «Вечерней Москве» объявление об утрате печати треста, после чего с газетными вырезками явились в мастерскую и попросили сделать дубликат. Дубликат сделали. У организации, которой никогда не было, появилась самая настоящая печать. Дальше пошли бланки, где руководителями треста значились персонажи русской классики, и письма на предприятия с предложением металлов, добытых из метеоритов. Отдельно сообщалось, что трест заранее знает, где и когда в Средней Азии упадут небесные тела. Предприятия откликнулись. Мебельный трест вызвался обставить контору, автомобильный предложил машины в счёт будущих поставок, а трест граммофонной промышленности, позаботившись об участниках экспедиций, обещал снабдить их граммофонами и пластинками, дабы скрасить суровый пустынный быт. С этой пачкой официальных ответов организаторы пришли в Госбанк и, по словам рассказчика, получили деньги на расширение дела. Остановил их заместитель наркома тяжёлой промышленности, к которому они явились с проектом завода по переработке метеоритного сырья. Чиновник заподозрил неладное, запер посетителей в кабинете и вызвал ОГПУ. Комизм развязки, как уверял Бельский, состоял в том, что арестованные сами были сотрудниками ОГПУ. Публиковать разоблачение Каганович запретил: слишком много ответственных хозяйственников успели проявить доверчивость. Теперь о главном. Вся эта история держится на одном свидетельстве. Виткин передаёт рассказ, услышанный им от советского знакомого, а мемуары вышли только в 1991 году, уже после смерти автора. Поэтому участие Кагановича, деньги Госбанка и чекисты-розыгрышники остаются в разряде хорошего рассказа, а не установленного факта. Хотя, признаться, если бы такого треста не было, его стоило бы выдумать. Ильф и Петров, собственно, так и сделали.