Ой-ой, совсем забыла, что не принесла вам разъеб имени Эмили Дикинсон. Она же писала очень много стихов своему таинственному священнику, и от каждого во мне что=то умирает. Не все переведены на русский, и если "Императрицу Голгофы" я при всей ее структурной сложности успела довести до приемлемого состояния и отправить в сборничек (одна из немногих, переводчики-то "Голгофу" ненавидят, и я даже понимаю, почему), то за I cannot live with You взялась уже сильно позже, когда начала "Храни свет, моя девочка". Так и не придумала, как использую там этот перевод, но вытащили его в эпиграф, что и обнаружила буквально 5 минут назад, когда влезла в файл. Штош, не мне ж одной плакать. С Тобою вместе Нам не быть, хоть Жизни лучше не представить но Чашку хрупкую поставить мы можем только в темный Шкаф. Поищем полку, где Фарфор не разобьют чужие взгляды, ведь Дамы будут только рады: сметут осколки под ковер и купят что-то поновее, Хранитель тайны побледнеет, но промолчит. Какой позор. Не умереть Нам в один час: кому-то подождать придется и, как дыханье оборвется, прикрыть любимые Глаза. Не сможешь Ты. И так же Я, увидев, как Ты замерзаешь, как хрипло колкий снег вдыхаешь, сломаюсь: как Я без Тебя? И Сад Небесный нас не ждет: Твой Лик ― один мое Спасенье, а разве не Грехопаденье, что Ты нужней мне, чем Господь? Что Свет твой ярче Его Света, что не было и нет ответа, как мне себя перебороть? И если будешь Ты убит, хотя так свято служишь Раю, с тобой погибну ― обещаю, одной ― в Аду мне только быть. Все Двери заперты для нас Молитвы в Океане тонут, Пока Мы порознь, ― Нас не тронут Пройдем, не поднимая глаз, И в белой Церкви из Молчания Да обвенчает нас Отчаянье.