МИРОНОВ ДЕ-ФАКТО

📚Сразу после суда Мозгалевского повезли в Матросскую Тишину. Его, молчаливого и раздавленного, боявшегося думать и вспоминать, подвели к автозаку, куда уже загрузили всех судебных арестантов. – Куда его? – спросил сержант старшего по званию. – Закрывай во второй бокс, – скомандовал лейтенант. – Думаете, стоит? – неуверенно переспросил конвойный. – А чего нет-то? Пусть потрещат, твари. Автозак КамАЗа был разбит на две секции с отдельными дверьми. Первый «рукав» оказался забит под завязку. Второй почудился Мозгалевскому пустым, однако в самой глубине в полной темноте он вдруг услышал учащенное дыхание. Владимир больше всего боялся оставаться в одиночестве со своими мыслями, поэтому тут же направился к соседу по несчастью. – Добрый вечер, – тихо пробормотал пассажир и протянул руку. – И тебе, – хмуро ответил Мозгалевский, слегка, словно брезгуя, коснувшись чужой ладони. – Меня зовут Олег. – Владимир. Есть сигареты? – Не курю. Сие есть грех, – размеренно изрек попутчик. В затравленных зайчиках, скакавших по клетке от уличных фонарей, Мозгалевский смог разглядеть лысый череп и круглую физиономию, изрытую бугристыми скулами, находившимися в постоянном эмоциональном движении. Казалось, лицо было устроено так, что каждый его мускул отвечал за всякую мысль, проносившуюся в голове заключенного. Олег был явно смущен, но не от страха, а от непонятной робости. – За что здесь? – кинул Мозгалевский. – За детишек своих родных страдаю, – вымученной, но светлой улыбкой ответил Олег. – За детишек – это правильно, – поддержал Мозгалевский. – Убил кого? – Их, родненьких, и убил. Люблю их сильно. Семеро у меня их. Старшенькому восемь лет, а младшенький сыночек даже и не родился. – Что ты сделал? – Мозгалевский почувствовал, что он снова сползает в пучину бреда. – Убил всех деток своих и детенка неродившегося вместе с мамой его, женой моей. А потом и маму свою… – грустно улыбнулся Олег. – За…за… зачем? – судорога омерзения свела лицо Мозгалевского. – Как же? Чтобы всегда всем вместе быть… скоро. Они же всех деток у меня хотели забрать. – Кто? – Мозгалевский опять стал задыхаться, образ беременной Алены снова явился перед глазами. – Они! Пиндосы проклятые, менты-ювенальщики. Это «пятая колонна», они все против Путина, против России. Отдали бы детишек моих за границу на органы. А у меня, кроме них, жены и мамы, никого больше нет. А после второго пришествия Христа мы все воскреснем и снова будем вместе. – Долго ждать придется, – Мозгалевский сжался от внутреннего холода. – Оно грядет! Оно близко! – фанатично выпалил Олег. – Веришь? – обреченно уставился в него Владимир. – Конечно! Я же адвентист. Только верующие спасутся. Я очень скучаю по ним, по своим малышам, – хихикнул сквозь слезу сектант. – А чего себя не замочил? – Самоубийство – грех смертный, и нет за него прощения, – богобоязненно вздрогнул Олег. Из романа Ивана Миронова «Высшая каста»