Воительница

Расскажу о том, что происходило с Кузей в последние недели. Мы привезли его на рядовую кастрацию, а в итоге за одну неделю пес перенес четыре операции. Все началось с планового визита к хирургу Екатерине Ратинер в тбилисскую клинику KIVI. У Кузи давно диагностировали односторонний крипторхизм, поэтому мы заранее сдали анализы крови, сделали экг и узи сердца, а затем передали результаты анестезиологу, который изучил их и дал добро на кастрацию. 28 октября Кузю прооперировали. Ратинер сказала, что все прошло успешно, и через пару часов я забрала его домой. Почти сразу по возвращении начались осложнения: возник сильный отек и развился тяжелейший болевой синдром. Назначенные препараты (анальгин; антибиотики сразу не выписали, хотя после полостной операции это база) не помогали — Кузя не мог лечь, от усталости у него подкашивались лапы. Он падал, снова вставал, но на руки не шел. Так продолжалось всю ночь. На следующий день мы срочно привезли его обратно в KIVI. Там сделали узи, на котором врач Анастасия Суганова не увидела никаких проблем, прокапали обезболивающими и перевели в отделение реанимации и интенсивной терапии (ОРИТ). За несколько дней в стационаре Кузя почти ничего не ел и по-прежнему с огромным трудом ложился. Врачи списывали все на индивидуальную реакцию и и максимум сильный болевой синдром, никаких причин для происходящего они более не видели. Собаку выписали домой. Дома история повторилась: Кузя снова стоял столбом и не мог лечь. Буквально через пару часов мы в очередной раз помчались в KIVI, и на этот раз там все-таки обнаружили абсцесс. Почему команда хирургов и терапевтов не заметила его раньше? Почему узист уверяла, что скопления жидкости нет? Ответов у меня до сих пор нет. Для вскрытия абсцесса Кузе сделали вторую операцию: хирург откачал около 50 мл гноя и промыл рану. Нас снова отправили домой — теперь уже с антибиотиками, но Кузя по-прежнему не ложился. На следующий день выяснилось, что в полости абсцесса снова стремительно скапливается жидкость. Так мы дошли до третьей операции — установки дренажа. Кузе еще раз откачали гной, поставили дренажную ленту, и только после этого он наконец лег и впервые с момента кастрации нормально поспал. Дома мы строго соблюдали все предписания, но через пару дней я заметила, что из раны, где стоял дренаж, выступают ткани (читай — лезет мясо). Я сразу написала в клинику, где мне посоветовали просто подождать до утра, потому что, цитирую: «скорее всего, это жировая клетчатка чуть вылезла, ничего страшного». С круглосуточными ветеринарками в Тбилиси туго, поэтому вариантов особо не было. Наутро тканей снаружи стало еще больше. Мы без записи поехали в KIVI, где сначала уже упомянутая Анастасия Суганова сделала узи, а затем хирург Екатерина Ратинер будничным тоном предложила провести еще одну операцию (бесплатно! заплатить надо будет только за расходники!), т.к обнаружилась дыра в брюшине. Швы каким-то невероятным образом разошлись, и брюшную стенку нужно было срочно ушивать заново. Для понимания: все это время Кузя ходил в воротнике и сам себе ничего разодрать не мог. Идею оставлять Кузю в KIVI мы сразу отбросили и повезли его в Vet House. Там хирург Гиорги Абрамия зафиксировал рваную рану брюшной стенки, неправильно установленный дренаж, несостоятельные швы и начавшийся некроз тканей. Именно Гиорги, которому я буду благодарна всю жизнь, провел четвертую операцию — заново ушил брюшную стенку, вытащил дренаж, иссек некротизированные ткани и тем самым спас моего друга, моего Кузю, мою рыжую булочку, мою тыковку, мое солнышко. Когда Кузю более-менее стабилизировали, я потребовала у KIVI вернуть деньги. Сначала мне пытались заговорить уши: замдиректора отделывался общими фразами, предлагал перевести Кузю к ним на долечивание, обещая выделить другого хирурга — и это после трех-то неудачных операций. От предложения я, разумеется, отказалась и настояла на полном возврате. Деньги в итоге вернули. Исходя из своего опыта, рекомендовать KIVI кому-либо я теперь, увы, не могу — хотя раньше это делала. Сейчас Кузя потихоньку восстанавливается дома.